Книга Потерять горизонт, страница 80 – Юлия Резник

— Хочешь сказать, что я тебя недостойна? — сипит Зима.

— Господи, ты слышишь то, что хочешь слышать! Я вообще говорю про другое.

— Ну почему же? Я все понимаю. И мне тоже хочется на тебя положиться… И сейчас. И в той истории с выкидышем…

— Я сделал все, что мог! Прости, мне жаль, что этого было недостаточно. Что еще ты хочешь услышать?

Дана закусывает губу. Качает головой.

— Ничего. Знаешь почему? Потому что это ничего не изменит.

— Так, может, ты просто ничего не хочешь менять?

Она упрямо поджимает губы.

— Так не может продолжаться, слышишь? Ты либо доверяешь мне, либо нет. Я не могу тащить эти отношения в одиночку!

— Ну, так и не тащи! — фыркает она. И вот тут мое терпение заканчивается. Окончательно.

— Точно? Ты хорошо подумала?

— Да! — задирает подбородок.

— Отлично. Значит, на этом все. Ты съезжаешь? Или мне съехать?

Дана

Я стою посреди кухни, как будто меня выключили, а потом включили обратно уже другим человеком. Герман говорит это спокойным голосом, даже ровным, будто мы договариваемся о том, кому сегодня выносить мусор.

Ты съезжаешь? Или мне съехать?

Мне и так ужасно фигово, не знаю, что я хотела выяснить, начав этот разговор, но происходящее сейчас определенно не то, чего я добивалась! Я что… Вот прям так его достала? Делаю вдох. Второй. Воздух в легких есть, но в нем совершенно нет жизни.

Файб берет свой чертов кофе и делает глоток, как ни в чем не бывало! Словно это не он выдернул чеку у гранаты и швырнул мне под ноги… Я впиваюсь в его лицо. То есть так, да? Выбирай?!

В душе поднимается муть. В ней все… Боль от выкидыша, непонимание, одиночество, страх…

— Хорошо, — говорю я, и сама не узнаю свой голос. Он как чужой. Будто мелом кто-то ведет по доске. — Отлично.

Герман поднимает бровь. Не двигается. Не останавливает. Не спрашивает: «Ты уверена?». Он только смотрит, то ли не веря, что я решусь, то ли потому что ему все равно. Что же… Тут я сама виновата. Слишком много раз, как тот мальчик из сказки, кричала не по делу: «Волки!». Нетрудно догадаться, почему он больше не воспринимает меня всерьез.

Поворачиваюсь к мужу спиной и иду наверх. Походка получается дерганой. Как у марионетки, у которой заклинил шарнир. Что возьму с собой, даже не думаю. Вперед толкает осознание, что если я вдруг хоть на секунду остановлюсь — расплачусь, упаду, передумаю. А я не могу. Не хочу лишний раз показать, насколько я слабая!

В спальне пахнет нами. И немного моим перегаром. Если что мне и не грозит в новой жизни — так это спиться, как матери. Вот уж к чему я больше в жизни не притронусь — так это к алкоголю. Потому как если что и может сделать этот день хуже, так это отголоски похмелья!

Открываю гардеробную. Хватаю первую попавшуюся сумку — ту, с которой мы обычно переезжаем с места на место. Швыряю ее на кровать и начинаю набивать своим барахлом, просто сгребая то с полок.

Руки дрожат, но, учитывая, как меня колбасит, это неудивительно.

Слышу, как Файб не торопясь идет по коридору. Тяжелые знакомые шаги рождают в душе надежду. Он же… Он сейчас меня остановит. Всегда останавливал! Замедляюсь. Ну же… Давай! Скажи что-нибудь. Но он просто проходит в гардероб, снимает китель с плечиков и проходит мимо меня, как мимо пустого места.

— Ключ можешь оставить под ковриком.