Книга Потерять горизонт, страница 35 – Юлия Резник

Катя за собой небольшой чемодан, выхожу в гостиную, по которой, пытаясь кому-то дозвониться, нервно вышагивает брат.

Хотя почему кому-то?

— Дим, он не ответит. Пойдем. Там машина уже подъехала.

— Ты опять какой-то херни наворотила?

Прикрываю глаза. Что сказать? Смотря докуда отматывать этот клубок. Наверное, в глазах Германа я выгляжу настоящей шкурой. Он чувствует себя задетым и преданным… Я же помню этот его взгляд!

Нет-нет, об этом пока лучше не думать.

Господи, ну почему все одно к одному? За что, а?

— Дана, блядь! — рявкает мелкий. — Ты чего?! Совсем, что ли?!

Обхватываю Димку за плечи. Прижимаю к себе.

— Хватит! — хриплю. — Пожалуйста, Дим… Не сейчас.

Думаю, выгляжу я совсем жалкой, потому что тот неожиданно быстро сдувается. Бурчит что-то себе под нос. Трет виски. Но больше ни в чем меня не обвиняет. Просто смотрит всю дорогу до аэропорта. И звонит отцу. Опять и опять. Без толку.

Я же решаю написать Герману сообщение. В конце концов, мы взрослые люди.

«Умерла мама. Летим в К* прямым рейсом в 6:40. Дима со мной. Не смогли тебе дозвониться».

Последнее предложение стираю, ибо это очевидно — достаточно заглянуть в журнал вызовов. Я все делаю правильно, потому что в аэропорту толком нет связи. И по факту то была моя последняя возможность как-то объяснить мужу наше внезапное исчезновение.

— Голодный? Можем перекусить. До самолета еще достаточно времени.

Дима, набычившись, качает головой — нет. Я пожимаю плечами. Самой мне тоже кусок не лезет в горло. Сажусь рядом, устремляя взгляд в окно, из которого открывается панорамный вид на взлетную полосу. Так странно… У нормальных людей аэропорты обычно ассоциируются с чем-то приятным. Например, с отпуском и предстоящими приключениями. А у меня и тут все через жопу.

Цепляюсь взглядом за разметку, чтобы зацепиться хотя бы за что-то. Вокруг телетрапа снуют люди в форменных светоотражающих жилетах, в кафе за спиной оживает кофе-машина, бегают дети… И будто нет в этом мире ни смерти, ни развода, ни дурацких решений вроде противозачаточных таблеток в ванной.

Я же чувствую себе роботом, у которого что-то перегорело внутри после мощного скачка напряжения. Димка сидит рядом, сжав челюсти, и делает вид, что ему всё равно. Его истинное состояние выдает судорожно дергающийся нерв под глазом. Я замечаю это и отвожу взгляд, будто подглядев что-то запретное.

А минут через сорок мы поднимаемся на борт. Механически нахожу своё место, хочу убрать чемодан на полку, но Дима выхватывает тот из моих рук и, окинув меня полным презрения взглядом, делает это сам. Ну, ладно. Он прав. Я действительно не подумала, что не зря мы его воспитывали.

Застегиваю ремень. Прикрываю глаза. В голове бардак — морг, документы, гостиница, похороны, квартира... С чего начинать? Не имею ни малейшего представления. Как бы проще все было, если бы с нами поехал Герман. Я одновременно ненавижу его за молчание и отчаянно хочу, чтобы он появился, как всегда, чтобы избавить нас от всех бед.

Самолёт начинает рулежку. Меня укачивает. Я сутки не спала, и мои силы внезапно заканчиваются. Меня, как тяжёлым одеялом, накрывает усталостью. Засыпаю, кажется, еще до того, как мы отрываемся от земли. И это, пожалуй, единственный положительный момент за все это время.