Онлайн книга «Потерять горизонт»
|
Ему такое счастье зачем? И ведь не то что я имела насчет Германа какие-то далеко идущие планы. О таком смешно было даже думать. Я вообще не поняла, как мы начали… встречаться? Он просто проводил меня до дома. А на следующий день мы договорились встретиться снова. И опять. И еще через день… Когда пришла пора уезжать, Файб решил, что в полной мере выполнил правило трех первых свиданий и раскатал губу на прощальный секс. Тут меня и стопорнуло. Чтобы он не взбесился, пришлось объяснять. Что я не такая, да, что у меня ни с кем до него не было… Кто же знал, что в этот момент заклинит уже его? На мне почему-то заклинит. Иначе я не могу объяснить все то, что за этим признанием последовало. Не могу… И все тут. Я уехала. Он сказал, что будет звонить. Хватило нас ровно на два месяца. А потом Димка опять загремел в ментовку, и его забрала опека… Не зная, как спасти этого малолетнего идиота, я позвонила Файбу. Он примчался той же ночью. А я почему-то совсем его не ждала так быстро. Да и не было у меня сил хоть как-то приукрасить открывшуюся его взгляду картинку нашей отстойной жизни. Все он увидел. И бухую мать. И обшарпанные прокопчённые стены. И бедность… И мои слезы. Мне было так стыдно, что я никак не могла с ними справиться. Из пучины воспоминаний меня выдергивает голос мужа: — Чего спать не идешь? А следом за этим мне на живот ложатся его ладони. — Сейчас… Герман явно против любой отсрочки. Он подталкивает меня вперед бедрами, упираясь внушительной эрекцией в поясницу. — Гер, нет… — Да. — Не сегодня. Пожалуйста! Его горячие губы касаются чувствительного местечка чуть ниже кромки волос, которые он перекинул мне на одно плечо. Тело отвечает дрожью. — Сегодня. — Но… — Месячные скоро, сама же говоришь. Не спорь. Черт! Надо было сказать, что уже. Почему я не додумалась? С другой стороны, что бы это решило? Только отсрочило неизбежное? Нет, надо разводиться. Бежать. Только так я смогу противостоять его чувственному напору. А пока… я послушно двигаюсь в сторону супружеской спальни. В сумраке комнаты щелкает замок. Хоть никому и в голову не придет нас потревожить, Герман все же страхуется, и это плохой знак. Значит, сегодня он никуда не будет спешить. На горло ложится его рука. Глаза широко распахиваются. Господи, на хрена я купила этот траходром?! Глубокого винного цвета мягкое изголовье и гигантский размер навевают мысли о китайских борделях. В свете дня это безумие уравновешивают спокойные тона, в которых выполнен остальной интерьер комнаты, но при свете ночника… Боже. Я не ожидала, что все будет… так. Файб, кажется, тоже впечатлен. Его дыхание за спиной учащается. Руки становятся нетерпеливыми. Он стаскивает с меня футболку, дергает книзу штаны, обхватывая ладонями грудь. Надавливает пахом и отступает, и снова, и снова, покусывая край ушка, загривок, шею. Постепенно я и сама завожусь. С губ срывается протяжный стон. — Хочешь? — Нет. Моя ложь звучит настолько жалко и неуверенно, что хочется себе втащить. Злюсь на себя, а выплескиваю злобу на Файба: — Я развестись хочу. Какое уж тут… Я хочу сказать «хочешь», но в этот момент его крупные пальцы проникают мне между ног, и вместо этого с губ слетает лишь жалкий скулеж. Герман сгребает в горсть самое сокровенное и зло рычит в ухо: |