Книга Четыре года до Солнца, страница 49 – Алексей Котейко

— У тебя там, к слову, тоже запасы съестного, – заметил Гилфрид. – Как ты собираешься доказать, что он вот ел, а ты – не ел?

— Для начала я вообще надеюсь, что удастся у него что-нибудь найти. А там уж видно будет.

Десантник должен быстро реагировать на любые изменения в окружающей обстановке, ведь от этого зачастую зависит его жизнь, а порой и жизни товарищей. Такое умение – сохранять холодную голову, не терять самообладания, верно интерпретировать незначительные на первый взгляд детали – прививается ещё в Академии, но совершенствуется все годы службы.

Однако десантник – человек, а человек не застрахован от ошибок. Конечно, и я, как любой из нас, тоже несу груз ответственности за собственные промахи. Но подчеркну: именно собственные, потому что армия не ошибается никогда. В этой сложнейшей структуре каждое решение является следствием множества факторов, учесть и оценить которые все разом отдельный человек попросту не способен.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

— Ренци! Эй, Ренци!

Итальянец, только что опустивший свой поднос на ленту автоматической мойки, с удивлением обернулся на оклик и подождал, пока к нему подойдут Гилфрид и Юхан.

— Чего надо? – поинтересовался он с некоторой настороженностью.

— Хотел узнать, где ты так выучился водить, – выдал швед заранее обговорённую с другом «легенду». – Ты вообще откуда? Из Юниона?

Луиджи задумчиво пожевал губами и окинул взглядом сначала одного, потом второго.

— С чего вдруг такой интерес?

— Ну, извини. Мы как-то не подумали, что это секрет, – саркастически отозвался ирландец. Этот ответ, как ни странно, успокоил Ренци; явно расслабившись, он сунул руки в карманы и, небрежно передёрнув плечами, нехотя сказал:

— В Юнионе я только последние пять лет. А до того жил в Сан-Дженнаро.

— Тирренская земля? – уточнил О'Тул. – Почти соседи. Я из Нью-Корка.

— Да что ты говоришь! – издевательски ухмыльнулся итальянец. – Считай, на соседних горшках в детском саду сидели.

Гилфрид нахмурился.

— С тобой ещё не всякий захочет сидеть на соседних горшках, – процедил он, скрещивая на груди руки. Луиджи недобро сощурился.

— Хватит! – вмешался Юхан. – Вот серьёзно, чего ради?

Ренци продолжал, не мигая, смотреть на ирландца. Потом снова пожал плечами и повернулся к шведу:

— Что тебе до моего вождения?

— Мне нравится техника. Хочу после присяги попасть в транспортные части.

— А я тут при чём?

— Ты же водишь так, будто родился за штурвалом мобиля. Может, посоветуешь что-нибудь? Я ведь вчера вообще в первый раз сел в кресло пилота.

Луиджи некоторое время всматривался в Юхана, словно решая, не насмехается ли тот над ним. Потом неожиданно улыбнулся.

— А чего я тебе посоветую? Тут только практика, практика и ещё раз практика. Попробуй попросить сержанта, или сразу капитана – может, разрешит ошиваться в гараже в свободные часы. Только не с пылесосом и воздуходувкой, – при последних словах он с хитрой гримасой покосился на Гилфрида.

— Спасибо. Значит, у тебя практики было вдоволь?

— Моя дядька агротехник в гидропонных теплицах, – Луиджи мотнул головой, указывая куда-то на север. – По его мнению, уж лучше таскать пацана за собой, чем оставить прохлаждаться без дела. При таком раскладе хочешь, не хочешь – научишься. Конечно, тепличные мобили по сравнению с военными крошечные, зато там приходилось постоянно следить, чтобы не снести чего-нибудь по дороге. Ряды же тесные, только-только машине пройти, а на мобилях ещё всякие навески для обработки, – итальянец разохотился и заговорил быстрее, явно воодушевлённый неподдельным интересом в глазах Линдхольма. – Хотя было раз-другой, что я не вписывался и выкорчёвывал целый ряд.