Книга Чудеса за третьей дверью, страница 46 – Алексей Котейко

— А она, скорее всего, что-то такое чувствовала, – предположил Дуфф. – Или это вообще являлось ей во снах.

— Думаете, можно так чётко запоминать сновидения, чтобы потом повторить их на полотне? – с сомнением проговорил Степан. – И вообще – разве можно увидеть во сне то, чего не видел, но что действительно существует?

— Сны – это сны, – гоблин скривился. – Я ничего не смыслю в тайнах сновидений, и мне не стыдно в этом признаться.

— Я тоже, – присоединился Руй. – В любом случае, вряд ли кто-то воспримет эти картины всерьёз. То есть, я хочу сказать – сами сюжеты. Думаю, полотна можно будет без опасений продать, если понадобится. По праву наследования они ваши, так что вам решать, хозяин.

— Мне не хотелось бы их продавать, – проговорил Степан, медленно переходя от картины к картине, и разглядывая всё новых и новых фейри и духов, запечатлённых художницей. – Разве что совсем не будет выбора. Но лучше мы оставим их, и повесим в комнатах отеля.

Фейри недоумённо посмотрели на него.

— Это очень красиво. К тому же это первоклассная реклама. Работы художницы, которых нет ни в одном каталоге. Которых никто не видел. Мы сделаем экспертизу, чтобы подтвердить их подлинность – и к нам, как минимум, поедут поклонники её творчества. У отеля будет собственная фишка, и даже те, кто не знал о Мадлене Соваж, приедут сюда просто из любопытства.

Ночь прорезал тоскливый волчий вой. В этот раз он прозвучал с юго-запада, оттуда, где за рекой Блаве раскинулся древний лес Кенекан. Руй растерянно почесал переносицу. Степан замер, прислушиваясь – но вой, отзвучав, затих.

— Похоже, итальянские гости чувствуют себя как дома, – иронически заметил гоблин.

Словно в ответ на его слова, на этот раз снова с юга, долетел ответный зов волка. И теперь его было слышно гораздо лучше, чем три дня тому назад.

Остаток ночи домовой яростно сражался с многолетними залежами пыли и упаковывал в картонные коробки, которые с запасом накупил хозяин, все мелкие предметы, что ещё оставались в разных комнатах шато. Днём Степан и Дуфф перетаскали эти коробки, а заодно и почти всю уцелевшую мебель, в один из коттеджей, который было решено использовать как временное хранилище.

Фарфоровые фигурки, собранные Мадленой Соваж, переехали на стол в библиотеке, а её картины, обёрнутые в воздушно-пузырчатую плёнку, теперь хранились в гардеробной при спальне Степана. К общему удивлению, среди разномастной посуды в буфете во второй квартире нашёлся большой деревянный футляр с набором столового серебра на двенадцать персон. По всей видимости, прежние хозяева, когда вывозили вещи из имения, просто не обратили на футляр внимания: из-за многочисленных вмятин и сколов вид у него был совершенно непрезентабельный. За отсутствием сейфа футляр с серебром спрятали в библиотеке – в той самой нише, где прежде стояли алебарды.

На вторую ночь троица занялась роялем. Даже с магией Руя им пришлось изрядно потрудиться, чтобы спустить инструмент со второго этажа, протащить через весь двор, а главное – пропихнуть в маленькую дверь коттеджа, куда рояль вообще-то не мог пройти по всем законам физики. После таких усилий домовой, вымотавшийся до крайности, остаток ночи и весь следующий день в виде кота отсыпался в «берлоге» под крышей башни.