Книга Чудеса за третьей дверью, страница 26 – Алексей Котейко

— Дар принят, – удовлетворённо сказал Руй.

— Ну вот и славно, – подытожил Дуфф. В голосе его слышались явственные нотки облегчения. – Я бы сейчас…

Плеснуло снова, совсем близко от берега. Все трои уставились на пруд.

Из воды, будто медленно делая шаг за шагом, поднималась девушка. Худенькая, с тонкими чертами лица – маленький вздёрнутый носик, небольшой, изящно очерченный рот – она совсем не выглядела опасной, скорее хрупкой. Длинные зеленоватые волосы окутывали девушку, словно покрывало, спускаясь до талии. Степан встретился с ней глазами – и уже не смог отвести взгляд. Большие глаза русалки казались бездонными, они были чернее ночи; и где-то там, в глубине темноты, растекалась безмерная печаль.

Показавшись из воды по пояс, русалка остановилась. Дуфф судорожно сглотнул. Руй замер с рукой в кармане: перед выходом из дома он спрятал туда маленькую веточку рябины. Девушка спокойно стояла, разглядывая человека, и, казалось, даже не замечая замерших по бокам от него фейри. Степан стянул с головы шапку и слегка поклонился:

— Доброй ночи, мадемуазель, – хрипло пробормотал он.

Ещё мгновение-другое ничего не происходило, а затем уголки губ русалки дрогнули, и она улыбнулась. Дуфф ошеломлённо выдохнул. Руй открыл от удивления рот.

Девушка резко отступила назад, и туман словно поглотил её. По поверхности пруда пробежала крупная рябь, снова что-то громко плеснуло, и в отдалении, ближе к старой мельничной плотине, рассыпался, растаял в ночной тишине девичий смех.

— Ты когда-нибудь такое видел? – спросил лютен у гоблина.

Тот медленно покачал головой:

— Я о таком даже не слышал!

* * *

— Объясните толком, что это сейчас было, – Степан сидел во главе стола, а фейри, устроившись по бокам от него, то ли с подозрительностью, то ли с опаской, рассматривали человека.

— Хозяин, скажите, а вы когда-нибудь ранее практиковали волшебство? – поинтересовался Руй.

— Ты про то, что получилось с плотиком?

— Ну, в том числе.

— Никогда. Я вообще-то собирался просто подтолкнуть его какой-нибудь палкой.

— Да шут с ним, с плотиком! – вмешался гоблин. – Тут я как раз не удивлён, слово оно и есть слово. Но вот русалка, выходящая поздороваться с человеком… – он в замешательстве сделал большой глоток из чашки с чаем, закашлялся, и Степан, действуя автоматически, осторожно похлопал Дуффа по спине. – Спасибочки, – просипел тот.

— Я не понял, что не так с русалкой?

Руй вертел перед собой на столе собственную чашку с таким старанием, что чай в ней уже закручивался в маленький водоворот:

— Духи воспринимают мир иначе, чем мы, смертные. И чувствуют тоньше. Она почувствовала что-то в вас. Что-то такое, что показалось ей достаточно веской причиной для личного знакомства.

— Если б она тебя просто затащила в воду и попыталась утопить – дело понятное. А о таком я ещё не слыхал, – подтвердил Дуфф. – Обычно духи просто принимают дары, и на этом вопрос улажен. Ну, в большинстве случаев. А такое внимание – это…

— Это знак уважения, хозяин. Большого уважения.

— Знать бы, чем я его заслужил, – растерянно пробормотал Степан.

— Ну, вы, как минимум, владеете словом, – пожал плечами Руй.

— Вот опять. Что за слово вы всё время вспоминаете? Кстати, что вообще под этим подразумевается – владение словом?

— Подразумевается, что сказанное тобой в определённых обстоятельствах имеет вес. Реальную силу, – Дуфф говорил медленно, то ли тщательно формулируя мысль, то ли не желая сказать лишнего. – Ну, и прилагающуюся к этому ответственность, – закончил он.