Книга Чудеса за третьей дверью, страница 25 – Алексей Котейко

* * *

— Я звонил Жан-Пьеру, он со своими ребятами сможет приехать послезавтра. Если всё пройдёт гладко, охранная система будет готова за три дня. Правда, эти три дня вам, месье Дуфф, нужно будет постараться не попасть никому из них на глаза.

— С чего бы вдруг? – недовольно насупился гоблин. – Мои предки, между прочим, водили знакомство с королями!

— Со всем уважением к вашим предкам, если поползёт слух, что в Буа-Кебир видели гоблина, нам конец. Сюда кинутся толпы любопытных, и не все из них безобидные фрики. Вы заснули, когда главным источником информации были газеты и радио. А сейчас эпоха Интернета.

— И что?

— А то, что теперь достаточно сделать снимок смартфоном, и выложить его в сети. Не нужно ничего проявлять и печатать, новости передаются мгновенно в любую точку земного шара. Простите, но у людей не бывает острых ушей и кошачьих зрачков. Разве что из-за какой-то крайне редкой генетической аномалии. Ну или если кто-то собрался на вечеринку, и специально нацепил накладные уши и линзы.

Дуфф, всё больше мрачнея, исподлобья смотрел на Степана. Тот вздохнул и закончил:

— Не думайте, что я забочусь сугубо о себе. Просто мне совсем не хочется, чтобы вас, или месье Руя, или даже русалку – если такое вообще возможно с духами – попытались схватить и увезти куда-нибудь для опытов. Вчера вы говорили о том, что не все фейри уживаются с людьми. Но и не все люди способны просто принять что-то необычное. Зачастую человек старается раскрутить странный предмет до последнего винтика и разобрать на детали, чтобы понять его устройство. А есть и такие, кто просто предпочитает сперва уничтожить чудо, а потом уже разбираться, что там, собственно, такое было.

Гоблин с прищуром рассматривал Степана, потом медленно кивнул:

— Надеюсь, ты понимаешь, что если я был прав, говоря о камне и кругах на воде, то где-нибудь там вполне может проявить себя кто-нибудь ещё из фейри? И на это ты никак повлиять не сможешь?

— Понимаю. Но я хотя бы попытаюсь защитить то, что могу защитить.

* * *

В эту ночь туман был промозглый, слякотный: ветер переменился на северный, и нёс с Атлантики последнее дыхание зимы. Степан отыскал в вещах по свитеру, шарфу и шапке для себя и фейри – свитера им были великоваты, так что гоблин с домовым будто нацепили вязаные хламиды. И всё равно все трое мелко дрожали от холода, ожидая на скамейке у пруда.

Степан в очередной раз посмотрел на часы и тихонько шепнул:

— Пора! Полночь.

Плотик из ивовых прутьев, обвязанный по кругу яркими лентами и со сладким пирогом посередине, опустили в воду у берега. Фейри выжидающе смотрели на человека, Степан непонимающе уставился на них.

— Ну, давай же! – потребовал гоблин.

— Слово, хозяин, – пояснил лютен.

Человек растерянно повернулся к плотику. Прокашлялся, прочищая горло. И сказал первое, что пришло в голову – не слишком громко, но вполне отчётливо, так, что слова разнеслись над затянутой ряской водой.

— Для вас, мадемуазель, со всем почтением. Небольшой подарок.

Он замялся, не зная, что ещё сказать, и вдруг, неожиданно для самого себя, брякнул:

— Ступай.

К изумлению Степана, плотик послушно заскользил к центру пруда, будто его тянули на верёвочке. Позади сооружения расступалась и немедленно смыкалась обратно ряска. Секунда-другая – и пирог, и ленты исчезли в седых клочьях тумана. Затем вдруг раздался громкий всплеск, как если бы плеснула, играя, большая рыба.