Книга Сказки старых переулков, страница 70 – Алексей Котейко

— Ну что, Лексей, божий человек? – дед вышел из дому, встал рядом, и принялся неторопливо сворачивать самокрутку.

— Не будет холода пока. Дождь заходит, – потянув носом, заявил паренёк. С косогора донёсся пронзительный свист паровоза, и почти тотчас вслед за ним ветер, запутавшийся в ветках груши, принёс с собой запах разогретого, натруженного металла. Старый плотник раскурил папиросу, выпустил облачко дыма, и только затем молча кивнул, словно внук подтвердил его собственные мысли.

Из дому, из неплотно прикрытой двери, потянулась своя волна ароматов: от потрескивающих в печи поленьев, от подошедшего теста и зарумянившихся первых пирожков. Мальчик невольно полуобернулся, повёл носом, а заметивший это движение дед усмехнулся, шевельнув папиросой в уголке рта:

— Пойдём-пойдём, а то ужо ругается бабка – мол, застудишься ишшо.

* * *

Девчушка лет трёх устроилась прямо под ёлкой, стаскивая пёструю обёртку с коробки, в которую был упакован подарок. «Дед Мороз» и «Снегурочка», устроившиеся чуть в стороне в мягких креслах, с улыбками наблюдали за дочерью. Вскоре обёрточная бумага уступила маленьким ручкам, коробка открылась, и под восхищённый вздох девочки на свет явилось странное плюшевое существо – то ли дракон, то ли бегемот с крылышками. Отец так и не смог толком понять, кого они купили, даже когда вместе с женой, после долгих поисков по всем игрушечным магазинам в городе, тщательно упаковывали эту давно озвученную мечту, чтобы потом спрятать подарок под ёлку. Довольный взвизг продемонстрировал, насколько дочка счастлива, но тут девочка перестала тискать плюшевого страшилу и, принюхавшись, обернулась к матери:

— Пилок!

Молодой мужчина едва заметно улыбнулся. Запах пирога только-только пробился в гостиную с кухни, расположенной на другом конце дома, но отец знал, что малышка чувствует ещё и запах смолистой хвои, и мандаринов в вазе на журнальном столике, и сладкий аромат шоколадных конфет, смешавшийся с запахом пёстрой картонной коробки, в которую на фабрике упаковывали такие подарки. Знал, потому что и сам в её возрасте, забравшись под ёлку с красочной книжкой сказок, принюхивался к подступающему Новому году, и так же с нетерпением распаковывал подарки, всегда появлявшиеся будто по волшебству, и всегда сопровождавшиеся этим особым, праздничным набором ароматов.

С возрастом прежнее ощущение чуда стало не таким ярким. Время шло, и однажды хвоя, мандарины, горячий шоколад и старая вата, в которой хранили самые ценные, передававшиеся в семье из поколения в поколение, игрушки для ёлки, превратились в ароматы его ушедшего детства – и праздника, который он сам создавал теперь для дочки. Зато мужчина стал острее чувствовать приближение зимы. Супруга только поёживалась от первых прохладных дуновений, исподволь пробиравшихся на веранду их дома, а он тогда же наверняка узнавал, что минует всего три дня – и ударят настоящие морозы, от которых, если не успеет укрыться снегом, зазвенит каменеющая земля, и затрещат деревья в саду.

Зима пахла острым колким холодом искрящегося снега; мокрой шерстью потёртых варежек, связанных когда-то матерью; дымом из печных труб с кисловатыми нотками сжигаемого угля. Правда, теперь в городе печей почти не осталось, топили газом, но изредка его нос всё же улавливал последние отзвуки, словно долетевшие из дальнего далёка ушедших лет.