Книга Сказки старых переулков, страница 121 – Алексей Котейко

Босоногий – хотя теперь он носил добротные, хоть и небогатые, сапоги с острыми носами и стальными пряжками – вышел из этих ворот в канун своего двадцатилетия. Так, во всяком случае, сказал учитель, и столько можно было дать тому, кто был когда-то рыночным мальчишкой. Он тоже поклонился воротам и Мэтру Янушу, и впервые за долгое время тот изменил своей молчаливой манере провожать учеников:

— Не сотвори зла.

Сказал – и закрыл ворота.

Молодой чародей поселился на крутом спуске к набережной, в верховье Мокрой слободы.

И с тех пор у горожан не было покоя.

На рынке постоянно случались самые разные происшествия. То совершат набег бродячие собаки, так что мясники окажутся покусанными, а половина товара перепорченной. То заведётся непонятный жучок, и никто не хочет брать погрызенные им, похожие на губку, фрукты и овощи. То загорятся склады, то упадёт в колодец директор рынка – похожий на шар господин, вечно приказывавший дворникам и сторожам гонять беспризорных мальчишек от прилавков. И мало ли что ещё приключится, всего не упомнишь.

Босоногий посмеивался, сидя в скрипучем кресле-качалке на маленькой веранде своего дома, откуда было видно реку. Иногда он раскладывал засаленную колоду карт со странными рисунками и символами, вглядывался в них, довольно усмехался и уходил из дому. Снова на рынке что-нибудь случалось, снова недовольно ворчали кумушки что, мол, дело тут нечисто, и снова над верандой вился синеватый дымок глиняной трубки и переплетался с дымком тонкий холодный смех.

Говорят, что после смерти колдуну, творившему зло, не будет покоя. Либо нечистый, с кем заключил он сделку ради могущества, утащит его в самое пекло – либо спалит вместе с домом и учениками озверелая толпа, так что тень колдуна будет скитаться и маяться. Зло как шило, в мешке не утаишь.

Со временем мужчину в залатанном брезентовом плаще и остроносых сапогах со стальными пряжками признали торговки. Говорят, что признала его та самая Анна, но подтвердить это она при всём желании не смогла бы: на следующий день после того, как пошёл слух по городу, Анну разбил паралич.

Напавших на него по вечерней поре хулиганов чародей раскидал одним движением руки. По пальцам теперь бегали не изумрудные искорки, а целые языки зелёно-жёлтого пламени. Кому-то из нападавших довелось остаться без зубов, а кому-то и без глаза, и, надо думать, не единожды они горько кляли тот вечер и свою затею.Мужчина появлялся на рынке едва ли не каждый день, и даже без Анны с ним стали связывать все случайности и происшествия. Поначалу шёпотом, дома у камелька, а потом уже и в голос, и даже не скрываясь говорили ему в спину, когда проходил по улице. От разговоров, как водится, однажды перешли к делу. Но оказалось это не так просто.

Он безмолвно смотрел на пепелище. Долго смотрел, и снег успел изрядно припорошить ему плечи, а многие из соседей, собравшихся на улице, промёрзли и ушли в тепло. Ни один из них и пальцем не пошевелил, когда показался из-под крыши дым, когда пламя стало лизать старенький резной карниз водостока и от жара начали лопаться стёкла в окнах веранды.Не мытьём – так катаньем. В декабре, под новый год, сгорел дом чародея.

С тех пор беды посыпались на горожан ещё обильнее. На той улице, где стоял сгоревший дом колдуна, не было ни одного двора, где бы не передохла скотина, или не захворал кто-то из людей, а то и вовсе, нет-нет, да выносили кого-нибудь в длинном деревянном ящике. Люто, по-волчьи оглядывался на встречных прохожих чародей, и они отвечали ему таким же взглядом. Нападавшие поумнели и уже не кидались в драку, даже с ножом – зато несколько раз в колдуна палили из пистолетов, а однажды из мансарды кто-то додумался кинуть ему под ноги бомбу. Разворотило весь фасад дома, но колдун остался жив и даже невредим: успел прыгнуть в подвальную отдушину.