Книга Поворот на лето, страница 68 – Алексей Котейко

Он отвернул глубже в посадки, выбрал одну из едва заметных тропок и по ней затрусил на восток. Когда насаждения закончились и опять показались пятна полей, пёс на опушке поднял морду к небу и несколько минут внимательно изучал положение солнца. Удостоверившись, что не заплутал и не сбился, Рыжий побежал дальше, то просёлками, которые трактора проложили почти параллельно шоссе, то вдоль оросительных канав.

Деревни в этих местах тоже будто старались держаться в стороне от дороги. Они либо взбирались на холмы над шоссе, либо отступали в низины, отгораживались от пылящих и шумящих автомобилей дубами, ясенями и тополями. Вдоль речушек и ручьёв тянулись заросли ивы и ольхи, а вокруг сельских домиков простирались цветущие сады.

Отыскать съестное в этих краях оказалось непросто. Селяне использовали немногочисленные мусорные баки только для того, что уже никак не могло пригодиться в хозяйстве, а таких предметов было очень мало. Объедки шли скотине, что-то скармливали сторожевым псам – таких тут держали практически в каждом дворе. Даже очистки оказывались не в ведре, а на компостной куче. Рыжий начал худеть, в глазах появился злой огонёк.

Запахи говорили ему, что он идёт через владения фермеров, такие же, как в детстве, когда родившиеся у пастушьей собаки щенки понятия не имели о существовании голода. Однако теперь всё это казалось обманом и, пожалуй, сейчас пёс сумел бы отчасти понять Черноглазого, рискнувшего покуситься на скот людей. Рыжий и сам начал задумчиво поглядывать на птичники и выгоны, на гуляющих по дворам кур и пасущихся овец.

Тот день выдался тёплым и почти безветренным. Шоссе, отвернув к югу, по большой дуге огибало обширную низменность, чтобы дальше к востоку вскарабкаться к седловине между холмами. Бродяга, стоя на бровке засаженного деревьями склона, прекрасно видел, как вдалеке ползут, поблёскивая на солнце, крохотные жучки-автомобили. Открывавшееся же прямо перед псом пространство походило на застывшие плавные волны большой реки. Тут располагалось сразу несколько деревень, и пятна зелени перемежались белизной цветов, в которой тонули черепичные крыши.

Рыжий решил двигаться напрямик, тем более что солнце уверенно показывало ему правильное направление. Пёс спустился к первой деревне, сунулся было на улочку в надежде отыскать что-нибудь из еды, но его спугнули взбеленившиеся сторожа, готовые своим лаем поставить на уши всех соседей. Бродяга заспешил дальше, однако и в следующей деревне наткнулся на похожий приём. Более того: здесь у маленького сельского кладбища, обнесённого невысоким – по пояс взрослому человеку – каменным заборчиком, пса встретила бродячая стая. Их было только четверо, но отощавший и ослабевший Рыжий побоялся принимать бой, поспешив убраться подальше.

Третья деревня, сама большая, широко раскинулась на нескольких невысоких холмах. Стоящие вразброс домики располагались в стороне от улицы, укутавшись в зелёные изгороди и цветочные клумбы. Позади каждого имелся огороженный двор – скорее для того, чтобы не выпустить живность, а не в качестве защиты от воров. Сразу за двором начинались сады, уже безо всяких заборов. Яблони, сливы, черешня, абрикосы стояли аккуратными рядами – невысокие, раскидистые, в пьянящем аромате цветов и трудолюбивом гуле шмелей и пчёл.