Книга Поворот на лето, страница 58 – Алексей Котейко

— Вы так и не ответили, – раздался голос за её спиной.

— Я не совсем понимаю ваш вопрос, – с деланной беззаботностью торопливо заговорила Елена, снова поворачиваясь к столу. – Я… Что?

Она удивлённо смотрела, как широкая улыбка расплывается по лицу Антона. Растерянно перевела взгляд на кувшин в своей руке, затем – на чашку мужчины, в которой тёмный, крепко заваренный чай уже смешивался с белым молоком.

— Что? Ты же всегда пьёшь с молоком и без сахара…

— А ты – с сахаром. Два кусочка, – заметил он, потянувшись к сахарнице.

Запах Рыжий почувствовал ещё издали, и запах этот псу совсем не понравился. Он остановился, принюхался. Дорога впереди шла между рядами нагнувшихся друг к другу деревьев, а затем спускалась вниз по склону, так что бродяга видел только светлую арку там, где лесной коридор заканчивался. Рыжий скривил морду и чихнул. Из зелёного, покрытого молодой листвой тоннеля, отчётливо несло горелой нефтью.

Однако выбирать не приходилось: пёс шёл туда, куда вела его дорога, а дорога сейчас вела к пожарищу. Бродяга затрусил по обочине, время от времени оглядываясь и прислушиваясь. Наконец, деревья чуть отступили, и Рыжий оказался перед просторной луговиной, на которую с шоссе сворачивала ещё одна асфальтовая лента.

Ветви за его спиной, обращённые к этой луговине, торчали в небо голыми мёртвыми пальцами; чуть дальше возвышался ряд одинаковых, круглых, до черноты обгоревших сооружений, похожих на пеньки гигантского леса. Нефтехранилище, видимо, горело очень интенсивно: асфальт на съезде растрескался, а возле самых резервуаров рассыпался на отдельные куски, между которыми пробивались пучки сухой прошлогодней травы и зелёные побеги новых стеблей. У разрушенного строения, когда-то служившего пунктом пропуска, из-под стены успел вылезти настырный кустарник.

Нефтехранилище прежде опоясывал сетчатый забор, но теперь секции его почти все лежали на земле, ржавея под дождями и снегом, понемногу врастая в почву. Рыжий обошёл пепелище по кругу и увидел с противоположной стороны остовы двух выгоревших пожарных машин. Странное пятно черноты и запустения посреди зеленеющей луговины выглядело чужеродным, лишним. Ветер трепал обрывки выцветшей ленты на воротных столбах – запрет на въезд – но ни один автомобиль и не пытался свернуть с дороги и проехать к пожарищу.

Рыжий снова остановился и принюхался. Было что-то ещё. Под жирным, резковатым запахом сгоревших нефтепродуктов угадывался другой, но пёс никак не мог вспомнить, где он его прежде встречал. Именно этот аромат насторожил и обеспокоил бродягу больше всего, потому что прочно ассоциировался со смертельной опасностью. Рыжий напоследок покружил немного возле нефтехранилища, потом заспешил дальше.

Снова в попадавшихся по пути посёлках его встречали целые, без следов увечий на стенах, домики; снова дорога петляла по невысоким горам и пологим холмам, не зная никаких блокпостов и траншей. Но грязно-ржавый пёс опять начал тревожно оглядываться и нерешительно останавливаться, словно шёл в полосе боевых действий.

Разгадка обнаружилась спустя пару дней, когда Рыжий оказался у большой реки, с шумом катившей свои воды на юг. Что-то не так было с переброшенным через неё мостом: у переправы скопилась очередь из автомобилей, которую понемногу пропускали на другой берег дежурившие тут же полицейские. С противоположной стороны, под надзором второго патруля, выстроилась точно такая же терпеливая очередь.