Книга Поворот на лето, страница 50 – Алексей Котейко

Стрелять в собак начали чаще, теперь человеку с ружьём либо автоматом не требовалось даже повода в виде нападения на овец или коз. Как-то раз стая наткнулась на яму, куда оказались свалены собачьи трупы, с которых кто-то содрал шкуры и срезал большую часть мяса. Походило на то, что люди начали есть одичавших псов, потому что и Циркач, и его последователи сами уже с неделю тоже ощущали нехватку дичи. Леса пустели, олени уходили прочь от перемещавшихся по дорогам человеческих масс. Даже зайцы забивались в глушь, и только крысы пока что всюду водились в изобилии.

Во второй половине лета живот Маски заметно округлился, а характер, прежде покладистый и мягкий, внезапно испортился. Собака стала нервной и вздорной, то и дело покусывала Рыжего, перестала выходить на охоту и только требовательно ждала, когда пёс принесёт что-нибудь поесть. Щенки появились в середине сентября – двое чёрно-белых, с жёсткой отцовской шерстью и двое медно-золотистых, но пушистых, как мать.

Маска с тревогой наблюдала, как Рыжий обнюхивает потомство и тихонько предупреждающе ворчала. Но пёс лишь принял щенков как должное, и с того дня взял на себя обязанность охранять лёжку, в которой возились малыши и лежала их мать. Правда, теперь ему приходилось стараться на охоте вдвое больше, и бродяга изрядно схуднул, притаскивая лучшие куски семейству.

В октябре стаю снова застиг голод, и Черноглазый во второй раз решился нарушить правила вожака. Эта вылазка прошла удачнее: псы, присоединившиеся к бунтарю, задрали молодого барана, вволю наелись и притащили остатки туши самкам и щенкам. Авторитет Циркача оказался сильно подорван и, скорее всего, в ближайшие дни ему пришлось бы принять бой, либо просто уступить лидерство Черноглазому, но вскоре новое происшествие изменило ход событий.

Единственного барана, естественно, недостало, чтобы насытить всех, однако второй поход на то же пастбище обнаружил, что овец куда-то отогнали. Охотники рыскали по округе в поисках хоть какой-нибудь дичи, но в дождливых октябрьских лесах словно вымело, пропали даже белки. Циркач уводил своих спутников на поиски добычи всё дальше от лежбища, они возвращались всё позже и принесённого мяса оказывалось всё меньше. Затем в течение двух дней псы не смогли добыть вообще ничего, а, вернувшись к лежбищу, Рыжий застал там Черноглазого и его свиту.

Отогнав самок, они задирали и тут же принимались есть щенков.

* * *

Женщина сняла перчатки, устало стянула с лица маску. Пёс спал на операционном столе: на шее ветеринарный воротник, две лапы в лубках, шерсть местами выбрита, демонстрируя аккуратные чёрточки швов.

— Я сперва подумал, что его избили, а теперь уже и не уверен. Может, он под машину попал? – Антон с жалостью смотрел на Рыжего.

— Это не машина, а живодёры, – жёстко отрезала доктор, тяжело опускаясь в кресло. За окном кабинета заметно посветлело, ночь уже заканчивалась.

Мужчина задумчиво вертел в пальцах ошейник, снятый с пса перед операцией. Простая кожаная полоска, огрызок оторванного поводка. Приклёпанная к ошейнику жестянка с выгравированным на ней единственным словом: «Цезарь».

— Жаль, нет ни адреса, ни телефона, – женщина кивнула на ошейник. – Пёс, судя по всему, не уличный. Возможно, потерялся и попал в руки к какому-то выродку. Или, как вариант, что-то случилось с хозяином. Сейчас ведь много чего случается, – добавила она тихо, рассеянно глядя в пол.