Книга Поворот на лето, страница 13 – Алексей Котейко

— Почему фальшивый? – горничная недоумённо посмотрела сперва на него, затем на кухарку.

— Потому что кинолог сомневается в породистости лохматого.

— Ну, мало ли что, – Яна опустила поднос в раковину. – Может, кинолог просто ошибся.

— Ошиблась. Это девушка.

— Ошиблась. Или бывают же – как это правильно называется? Когда собака не соответствует стандартам.

— Если ты права, всё равно выходит то же на то же, – глаза шофёра блеснули зловещим огоньком. – Карга хочет выставлять его, начнёт уже в следующем месяце. А он не годится для выставок. Двести тысяч буквально псу под хвост!

— Так вот оно что, – хмыкнула Кристина. – Гадостный же у тебя характер.

— Это почему это?

— Лишь бы скандал устроить.

— Тоже мне, добросердечная. Не ты ли постоянно ворчишь про маленький оклад?

— Ворчу. Но я же не плюю в хозяйские тарелки. И Яна исподтишка не портит платья. А ты вот всё норовишь какую-нибудь мелкую пакость сделать.

— А мне и делать ничего не нужно, – вскинул голову Иван и, сунув руки в карманы, вразвалочку направился к двери чёрного хода. – Она сама себе свинью подложила. Мне остаётся только устроиться в первых рядах зрителей и наслаждаться.

— Ты же понимаешь, что когда обман раскроется, собака окажется на улице?

— Да хоть у ветеринара на столе, на пути к вечным снам. Мне что за дело? – шофёр вышел. Женщины переглянулись.

— Я бы его самого спровадила к ветеринару, – проворчала Кристина, возвращаясь к готовке. – Пусть лишнее отрежет. Всё равно ведь не мужик, а какая-то склочная дрянь.

Рыжий оказался удивительно смышлёным, и трёхнедельное обучение не прошло для него зазря. Он охотно выполнял команды, тем более что каждый правильно понятый урок сопровождался вкусными поощрениями. Привык к девушке-кинологу и воспринимал её наравне с Кристиной и Яной как часть своего постоянного окружения. Им троим он давался гладиться, мог часами ходить хвостиком за горничной, если той случалось что-то делать во дворе, или терпеливо сидеть в уголке кухни, дожидаясь угощения от кухарки.

Шофёра же щенок невзлюбил, и чем дальше – тем больше. Может быть, сказывался въевшийся в руки Ивана запах бензина, а, может, пренебрежительное обращение с псом. Однако когда как-то вечером мужчина попытался ухватить Рыжего за загривок и поднять над полом – как делали уже прежде и Скрипучий, и Вонючка – щенок оскалился, зарычал, а потом и затявкал. Иван угрозам не поверил, и едва не поплатился пальцами, когда маленькие зубы клацнули в опасной близости от ладони. Ладонь тут же сжалась в кулак и замахнулась было для удара, но окрик Кристины остановил расправу.

Более того, стоило шофёру утром войти на кухню, как пёс немедленно бросил есть и зарычал на него. С тех пор Иван стал появляться в этой части дома всё реже, а обязанность присматривать за собакой постепенно перешла к двум женщинам. Два-три раза Яна, нацепив на Рыжего красивый ошейник и пристегнув поводок, отводила его в «парадную» часть дома. Это означало, что хозяйка ожидает гостей, и щенку полагалось или вместе с горничной встречать их в холле, или появляться ненадолго в гостиной, чтобы выслушать набор стандартных восхищённых восклицаний, преувеличенно-восторженных и напрочь фальшивых. Впрочем, помимо фальши в этих возгласах проскальзывала и зависть – когда Злюка с небрежным видом называла цену своей покупки и добавляла к этому что-нибудь вроде «породистая собака того стоит».