Книга Мои дорогие привидения, страница 9 – Алексей Котейко

— У меня там домик арендован, – пояснил Фёдор. – На месяц. Отдыхать еду.

— А чего же не электричкой? – удивилась старушка.

— Электричку сегодня отменили, – пожаловался Федя.

— Ах, вон оно что… А у кого же домик снял, ежели не секрет?

Фёдор достал смартфон, открыл файл с подтверждением аренды и зачитал:

— М.К. Холле, улица Верхняя, дом три.

— У Марфушки? – обрадовалась собеседница.

— Эм-м… – неуверенно протянул парень.

— Марфа Киевна, сестрица моя. Младшая, – с достоинством пояснила старушка.

Федя не нашёлся, что на это сказать, кроме как: «Рад знакомству».

— До Пчёликов тебе до ночи не добраться, – продолжала «Солоха». – А в темноте по лесу ходить – плохая затея, заплутаешь. Тут и местные иной раз теряются, а чужому с непривычки… Оставайся в Луговце?

— То есть как это – в Луговце? – опешил парень.

— Так у меня комната есть, – пояснила старушка. – Сдам тебе взамен Марфушкиного домика. Комната-то моя даже попросторнее будет, чем весь её домик. А за оплату не волнуйся, сестрица после мне переведёт сама на карточку.

— Нехорошо как-то… Я же вроде обещал…

— Ты, мил человек, отдыхать приехал? Молоко там, ягоды, фрукты, тишь, благодать, – бабка с благодушным прищуром смотрела на всё больше изумлявшегося Фёдора. – Так какая разницу, тут или в Пчёликах?

— Пчёлики к Дубовежу ближе, – попытался ещё возразить Федя.

— Ну, ежели так… – старушка поразмыслила, потом пообещала:

— А если я тебе велосипед найду? Будешь в Дубовеж ездить, была бы охота.

— Но как же… И перед Марфой Киевной неудобно.

— Да мы из правления хоть сейчас можем позвонить. Предупредишь, так мол и так, с электричкой не получилось, а по ночи через лес идти – она и сама тебе не велит.

— Может, проще тогда такси из Дубовежа вызвать? – предположил Фёдор. «Солоха» хмыкнула:

— Такси? Какое в Дубовеже такси! Нету у нас такси, мил человек.

Она вдруг сунула руку под жилет и из кармашка платья достала паспорт в клеёнчатой обложке. Под обложку были всунуты какие-то чеки, бумажки с записями шариковой ручкой, медицинский полис и пенсионное удостоверение, от чего паспорт походил на упитанный блокнот.

— Вот, чтобы сомнений не было.

Парень хотел было отказаться, но как-то автоматически взял документ, развернул его, прочёл.

— Наина Киевна? Прямо как у Стругацких, – пробормотал Федя.

— Вон как! Начитанная молодёжь-то у нас, – улыбнулась старушка. – А тебя, добрый молодец, как звать?

— Фёдор. Фёдор Васильевич Потапов, – он принялся рыться в рюкзаке в поисках паспорта, но бабка махнула рукой:

— Ладно тебе, не беспокойся. Фёдор и Фёдор. Пойдём, Фёдор Васильевич?

* * *

Изба-пятистенок, сложенная из толстенных – с полметра в диаметре – сосновых стволов, чёрных от времени, дождей и снегов, стояла на дальнем краю села, у самого леса. Фундамент у дома был выложен из не отёсанных камней, окошки оказались не очень широкими, а козырёк над крыльцом поддерживали резные столбики, по виду – ровесники самой избы. На дворе, отделённом от улицы всего лишь реденьким штакетником, имелся собственный колодец, чуть дальше начинался сад. С самого краю в нём несколько деревьев тяжело опустили к земле ветви с золотистыми яблоками.

— Вот тебе, мил человек, и фрукты, – указала на них Наина Киевна.

— Разве они уже спелые? – удивился Федя.