Книга Мои дорогие привидения, страница 10 – Алексей Котейко

— А как же!

— Я думал, яблоки только к осени созревают…

— Вы в городе совсем позабыли, что, и когда, и как. У вас-то яблоки в магазине и зимой, и летом – одним цветом. Пластмассовые.

— Ну почему, – возразил Фёдор. – Бывают вполне приличные.

— «Приличные!» – фыркнула бабка. – Вот мои попробуешь – других не захочешь. Только сам не рви, тут знать надо, какие спелые. Я тебе нарву и принесу.

— Спасибо большое, – ему подумалось было, что старушке, с её габаритами и годами, тяжеловато будет лазить по яблоням. Но, с другой стороны, ветви с плодами склонялись довольно низко, и есть же специальные хваталки для такого случая… Как бишь их…

— Проходи, Фёдор Васильевич, чувствуй себя, как дома. А ну! – Наина Киевна замахнулась рукой, и крупный петух с недовольным квохтаньем спорхнул с крыльца, присоединившись к разгуливавшим по двору курам. – Ты его, если что, сгоняй, нечего ему на крыльце сидеть, – попросила она, открывая дверь.

— У вас что, дома не запирают? – удивился Федя.

— А зачем? Все свои, друг друга знают. Кто тут залезет? Чужих в Луговце, почитай, и не бывает.

— Знаете, я когда маленький был, у нас тоже так было, – торопливо заговорил Фёдор, проходя вслед за хозяйкой в комнату. – Мы жили в частном доме. Между соседями только штакетники стояли, и дома никто не запирал, и про кражи особо не слышали. На одной улице все друг друга знали, все на виду, общались… – он осёкся, как-то неловко дёрнул плечом и замолчал.

— Люди другие были, – понимающе кивнула старушка. – Ну что ж, вот! – она с гордостью обвела рукой комнату. На крашеных досках пола лежали домотканые половички. Справа в простенке между двух окон стоял небольшой стол на удивительно толстых массивных ножках. В дальнем углу, как и полагается, было несколько икон, перед которыми висела лампадка. Под иконами стояла аккуратно застеленная панцирная кровать, с толстенной периной под плюшевым пледом и с тремя подушками, накрытыми кружевным пуховым платком. «Как у бабушки!» – подумалось Феде.

Он огляделся внимательнее. Ближе ко входу, у самой двери, большую часть стены справа занимал массивный старинный сервант с выставленной на полках посудой и несколькими фарфоровыми слониками. Слева на стене был подвешен рукомойник, за ним – дверь во вторую комнату, дальше – сверкающий свежей побелкой бок печки с чёрным полукругом топки.

— Вы на печи готовите, Наина Киевна? – изумился писатель.

— А как же! Вкуснее нет блюд, чем из печки! – авторитетно заявила хозяйка. – Сам увидишь. Ну, а тут – твои хоромы.

Вторая комната окнами выходила на восток, на сад и лес, поэтому здесь было уже довольно темно, но старушка щёлкнула выключателем, и мягкий тёплый свет лампочки под зелёным абажуром залил помещение. Справа из стены выступала печка, почти вплотную к ней стояла ещё одна панцирная кровать – как и в соседней комнате, аккуратно застеленная, с толстой периной и набором подушек. В простенке между окон имелся письменный стол-секретер, вызвавший у Фёдора ассоциации с советскими фильмами о Шерлоке Холмсе. Вместо тумбочки возле кровати пристроилась резная деревянная этажерка, с виду – настоящий антиквариат. Слева от двери помещался приземистый комод и большое – выше человеческого роста – зеркало в массивной деревянной раме, чуть помутневшее по краям.