Книга Мои дорогие привидения, страница 86 – Алексей Котейко

— Значит, не существует.

— Разумеется, существует. Вы что же, никогда не слышали о том, что в разных странах у Деда Мороза разные имена?

— Слышал, – Фёдор пожал плечами. – А это тут при чём?

— При том, что он не един в тысяче лиц. У них целая корпорация и, между прочим, с очень строгим уставом. Естественная монополия, так сказать, в масштабах планеты. Но развозят они вовсе не тёплые носки, фотоальбомы или сладости, – Григорий многозначительно посмотрел на парня и замолчал.

— Ясненько, – протянул Федя.

— Фёдор Васильевич, а та история, которой вы Настеньку вызывали, уцелела? Ох уж эти мне компьютеры… Я, знаете ли, с техникой на «Вы», вечно опасаюсь чего-нибудь не то нажать.

— Уцелела.

— Позволите прочесть?

Парень вышел в свою комнату, вернулся и поставил перед старцем ноутбук с открытым на экране нужным файлом. Григорий Альбертович углубился в чтение, время от времени осторожно касаясь тачпада. Дочитав, он удовлетворённо кивнул и посмотрел на Фёдора:

— Замечательно. Не удивительно, что вас услышали все, даже те, кому послание не предназначалось. На будущее, молодой человек: о некоторых вещах стоит не кричать, а деликатно шептать. Так оно правильнее.

— Я учту, – пообещал Федя.

— Ну-с, а теперь я перед вами повинюсь, – старец провёл пальцем по усам, словно расправляя их. Вежливо прокашлялся и, посмотрев глаза в глаза парню, заявил:

— Это ведь я вас сюда направил.

— В каком это смысле?

— В самом прямом.

— Погодите-погодите, – запротестовал Фёдор. – Мы с вами у вокзала встретились, но я тогда уже собирался в Дубовеж. И решение было принято с вечера, и домик у Марфы Киевны забронирован!

— Не вижу противоречий, – спокойно заметил Григорий Альбертович.

— Как вы могли куда-то меня направлять, если я вас даже не знал до того утра?

— Ну, это вы не знали, – улыбнулся старец. – Я же с вами познакомился несколько раньше. Заочно, так сказать. И вот в этом как раз должен повиниться, – лицо его в самом деле приобрело виноватый вид, словно у школьника, застигнутого за какой-нибудь шалостью. – Вы ведь Анечку знаете?

— Какую Анечку?

— Анну Муромскую, мою внучку?

— Эм… – замялся огорошенный Федя.

— Да знаете, знаете, – подбодрил его собеседник. – Так вот, у неё привычка компьютер включённым держать. Прохожу это я мимо Анечкиной комнаты, а он то и дело «пили-пили», «пили-пили». Я ведь уже сказал, с техникой я на «Вы», вот и заглянул проверить, не случилось ли чего. Ани дома не было, а на экране – ваша переписка. Как это называется? – он просительно посмотрел на парня. – Когда и там, и на телефоне?

— Синхронизация? – предположил парень.

— Верно! – обрадовался старик. – Вы только не подумайте, я в личную жизнь внучки не вмешиваюсь. Просто так уж вышло: глянул на экран, а там вы как раз про сочинительство вещаете.

Федя смутно припомнил, что в самом деле нечто подобное в переписке было. И, кажется, использовалось им как последняя козырная карта, как раз перед тем, как прекратить затянувшееся и явно бесперспективное общение.

— Каюсь, любопытство взяло, вот я к вам и присмотрелся, – развёл руками Григорий Альбертович.

— Почему вдруг ко мне? Мало ли писателей? Или тех, кто утверждает про себя: «Я – писатель!»?

Старик задумчиво барабанил пальцами по столу.

— Дело ведь не в количестве и не в личной оценке заслуг, Фёдор Васильевич. Дело в наличии либо отсутствии таланта. А мне, признаться, стало тошно от того, как вы свой талант бездарно губите.