Книга Мои дорогие привидения, страница 67 – Алексей Котейко

— Брось. Уверен, ты не первая, кто… – он на секунду задумался, – …оступился. Были и до тебя из вашей же родни. Наверняка были! И после будут. Человек, в конце концов, всегда человек.

— Человек? – она снова грустно улыбнулась. – Может быть. А мы…

— Не смей! – строго прикрикнул Федя. – Слышишь? Не смей себя обижать! И других не смей!

Русалка ошеломлённо смотрела на парня. Тот вскочил со скамейки и, уперев руки в бока, навис над ней:

— Забудь это слово! И чтобы я его не слышал больше!

— Ладно, – выдавила ошарашенная Оксана. Фёдор немедленно успокоился, протянул девушке руку и помог подняться.

— Пошли. Начинаём отрабатывать второй день.

Солнце уже час как скрылось, но прогревшийся за день воздух всё равно окутывал село удушливым покрывалом. В полном безветрии писатель и русалка сидели на лавочке у крыльца, изнывая от жары и мучаясь осознанием провала. Оксана, уже без каких-то задних мыслей, расстегнула верхнюю пуговицу блузки и две нижних, и вдобавок обмахивалась большим пучком травы, которую нарвала на не вскопанной части огорода Наины Киевны. Фёдор страдал чуть меньше, но его футболка сейчас выглядела так, словно он только что вынырнул из Серебрянки.

— Итак, второй день тоже можно вычеркнуть из списка. Ну что ж, копаем дальше, – Федя старался говорить как можно бодрее, но, скосив глаза на Оксану, ужаснулся её безразличию. У девушки был вид «краше в гроб кладут», и совершенно потухший взгляд. Писатель даже прикусил губу: уж лучше та, насмешливая, пусть и чуть не утопившая его по глупости у моста. Видеть русалку такой было почти физически больно.

— Давай пробежимся ещё раз, мы явно что-то упускаем.

— Не получится ничего, – едва слышно выговорила Оксана.

— Не надо сдаваться.

— Я понимаю, – она сделала над собой усилие, посмотрела на парня. – Понимаю, что ты хочешь меня взбодрить. Спасибо тебе, Фёдор Васильевич. Но нужно признать: вся эта затея была провальной. И я, – она вдруг поморщилась, потёрла левый бок под рёбрами.

— Ксанка, – с подозрением позвал парень.

— Я, наверное, больше…

Она начала оседать по стенке плавно, как стекающая по камням вода. Федя подхватил бесчувственное тело, заметался по двору. Потом забежал в дом, бережно уложил русалку на кровать, осторожно притронулся пальцами к шее. Под кожей жизнь пульсировала едва ощутимой жилкой.

«Но хоть жива! Смартфон. Скорую. От колодца, если не поймает сеть – правление», – он дёрнулся к двери, но тут слабый голосок остановил его:

— Фёдор Васильевич, не зови никого.

— Ты с ума сошла! Я мигом, полежи тихонько. Я бегу уже!

— Не зови, я оклемаюсь. А то, – она с трудом сглотнула, пошевелила губами. – А то суету наведут, расспросы начнутся.

— Вот, блин, нашла из-за чего переживать!

— Тогда лучше Настю… Её бабушка Наина обучала своим травкам, она знает, как и что.

— Как же я её… – Фёдор растерянно посмотрел на бесполезный смартфон в руке. – У меня и номера нет. Да и даже если есть у неё на заимке смартфон, он же наверняка не ловит. Какая там на болоте может быть сеть!

— Глупый, – чуть улыбнулась Оксана и снова потеряла сознание.

— Глупый, – растерянно подтвердил Федя, кружа по комнате. – Дурак-дурак-дурак, ох дурак! Открутит мне голову водяной, и прав будет. Да и хрен с ней, с головой, поделом, и ещё даже мало! Настя, Настя! Как же мне… Как я…