Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 60 – Алексей Котейко

— Известно. Но скорее как спорт. А в том виде, в каком оно необходимо здесь, у нас его не знают уже несколько столетий.

— Печально, — покачал головой ротмистр. — Как же тогда решаются вопросы чести? Хотя что это я, дуэли ведь у нас запрещены, — он хитро подмигнул Иржи. — Ну хорошо, а как тогда быть, если нужно отбиться от разбойников? Защитить свой дом? Или у вас наступила настоящая утопия?

— К сожалению, не наступила. Просто изменилось вооружение.

— Любопытно. Потом расскажете? Ну что ж, идёмте. Что вам там выдал этот старый чёрт? Мда, та ещё зубочистка. Право, если бы не пан Груба, половину этого арсенала давным-давно превратили бы обратно в чушки. Вы вообще никогда не фехтовали?

— Я взял на себя смелость показать базовые позиции, пан ротмистр, — вмешался Шустал. — Но и только.

— Стало быть, с них и начнём. Сюда, сударь. Прекрасно. Нападайте!

— А нам разве не нужно учебное оружие? Затупленное? — нерешительно поинтересовался Максим.

— Чего ради? — искренне удивился учитель. — Вы что, с затупленным собираетесь идти на пост? Кстати, вас уже посылали на дежурство?

— Посылали, — усмехнулся Иржи, заметив замешательство приятеля. — В ночь на вторник он в одиночку справился с прожорой. А минувшей ночью вместе со мной и Ульрихом уложил на кладбище Святого Креста ламию.

Глаза пана Бочака стали огромными. Он медленно перевёл взгляд с капрала на Максима, смущённо старавшегося смотреть куда угодно, только не на ротмистра.

— Может, вас, сударь, и учить не нужно?

— Нужно! — решительно выдал Макс.

— Нет и не может быть предела совершенству? Я тоже так думаю. Нападайте!

Урок у пана Бочака занял часа три. Шустал, не желая скучать в одиночестве, присоединился к занятиям, так что они то вдвоём атаковали учителя, который с шутками и подколками, но при этом чётко и предельно доходчиво, объяснял каждый удар, защиту и контратаку. То становились друг против друга, и тогда пан Бочак в основном присматривал за Максом, поправляя и подсказывая. Под конец он так их загонял, что пот уже градом катил с приятелей, тот и другой давным-давно скинули и шляпы, и дублеты, но всё равно чувствовали себя, словно в бане.

— Ничего-ничего, — приговаривал ротмистр. — Потом пригодится.

— Тяжело в учении — легко в бою, — просипел Максим, ловя ртом воздух.

— Хорошо сказано! — одобрительно отозвался Бочак.

— Это не моё. Это высказывание пана Суворова. Был у нас такой полководец.

— Зрел в корень! Что ж, судари мои, хватит на сегодня. А теперь прошу меня извинить, хотелось бы пообедать. Да и пану командору надо доложиться — формально-то я до завтра в отпуске, но скука же смертная, сидеть до утра в казарме без дела!

— Он ещё и на ночное дежурство собрался? С дороги, и после такой тренировки? — удивился Макс, провожая глазами спину ротмистра, который бодрым шагом пересекал двор кордегардии.

— Ха! Он не просто на дежурство собрался. Он будет проситься куда-нибудь, где погорячее, и если командор его не отправит в самое пекло — пан Бочак разобидится на целую неделю.

— Удивительный человек.

— Вообще-то он не совсем человек. В родословной Бочаков много кто представлен, хотя батюшка и матушка пана ротмистра, действительно, были люди.

— Может, к «Медведику»? Или к «Гусю»? — предложил Макс, но тут же спохватился: