Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 32 – Алексей Котейко

— Делается, — подтвердил Шустал. — Только радости от этого нам никакой.

— Почему? — полюбопытствовал Максим.

— Потому что Йозефов — это настоящий лабиринт. В тамошних тесных кривых улочках даже при свете дня можно потеряться, а ночью они превращаются в смертельную ловушку.

— А что же голем?

— А что голем? Голем — истукан. Он не умеет думать и чувствовать, так что попросту не ощущает присутствия кошмаров и не воспринимает их как угрозу. Поэтому пока стражники патрулируют Йозефов, голем стоит у ворот Еврейского города, следя, чтобы не вошёл никто посторонний. Будто кто туда своей волей сунется ночью.

Максим поразмыслил немного, но тут в памяти снова всплыло: «Упырь».

— Слушай, Иржи, а там, на кладбище — это не мог быть упырь? Или вурдалак? Или как их здесь у вас вообще называют?

— Кровопивец? Почему, мог. Только, видишь ли, в чём загвоздка: эта дрянь сама по себе, просто так, из ниоткуда, не возьмётся. Это же не постельные клопы. А на кладбище Святого Креста ещё недавно ничего подобного и в помине не было.

* * *

Покинув хлебосольный дом Кабурека — Максим перед уходом отыскал Эвку на кухне и искренне поблагодарил и за заботу о нём самом, и за угощение, чем вогнал жену в крайнее смущение — приятели направились обратно в кордегардию.

— Фишер рвёт и мечет, просит послать его снова, чтобы ещё засветло переворошить все тамошние склепы и могилы, и отыскать упыря. Командор пока вывел две десятки на оцепление кладбища, чтобы там зазря не шастали любопытные. Вообще-то упыри днём не показываются, но сейчас нельзя быть уверенным, считается ли это за день.

— Скажи, а что у вас с луной? — вдруг спросил Макс, вспомнив давешнюю тёмную ночь.

— В каком смысле? — удивился капрал.

— Ну вчера вот — темно было, как в печке.

— Так ведь новолуние же, чудак. С луной у нас, слава Богу, всё в порядке. Сегодня месяц уже начнёт прирастать, станет посветлее. Хотя кошмарам это абсолютно всё равно.

— А мог кто-нибудь поселить упыря на кладбище? — задумчиво предположил Максим.

— Интересная идея. Хоть и гадостная. В общем-то, такое возможно. Доставить гроб, спрятать его где-нибудь в укромном местечке, и готово дело. Но ведь нужно точно знать, что это гроб упыря, да к тому же обезопасить себя — ведь днём такое не провернёшь, кто-нибудь обязательно увидит. А ночью сам перевозчик может оказаться закуской для своего «груза».

— Но всё-таки возможно.

— Возможно. Только всё равно не понятно, кто и зачем мог такое сотворить.

— Ну, кто-то же утопил солнце, — заметил младший страж.

На это капралу возразить было нечего, и дальнейший путь они проделали в молчании, погружённые каждый в свои мысли.

В кордегардии кипела работа. Две десятки готовились выдвинуться на кладбище и сменить тех, кто дежурил в оцеплении с рассвета. Восемь человек, оставшиеся у Фишера, тесной группкой сидели вокруг одного из столов в солдатском зале и поминали погибших товарищей. Сам капрал, мрачный, с красными после бессонной ночи глазами, топтался в кабинете командора, тщетно упрашивая Брунцвика отпустить его на ещё один осмотр кладбища.

— Нет! — рявкнул в конце концов потерявший терпение рыцарь. — Пока не будем точно знать, с чем имеем дело — не позволю рисковать. В казарму! Спать! Это приказ! — закончил Томаш. Капрал Фишер вытянулся по струнке и вышел вон.