Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 59 – Алексей Котейко

— Как девочка попала к пани?

— Я в точности не знаю, но говорили, что это дочка какой-то её дальней родственницы. Сама родственница вроде бы умерла. Если не ошибаюсь, мать девочки звали Злата.

— А отец?

— А про отца вообще никто ничего не упоминал.

— Вы сказали, что пани Магерова и так достаточно страдала. Что это значит?

— Её мужа убили во время восстания в сорок седьмом. Младшего сына забрали в солдаты, он погиб в последней войне с турками. Старший сын утонул ещё маленьким мальчиком, в омуте под Вышеградской скалой. Элишка — единственная её радость и утешение, — Иренка замялась, и вдруг выпалила со смесью недоверия и надежды:

— Вы правда думаете, пан, что это поможет вернуть лето?

— Я надеюсь, — ответил Максим, снова прижимая к себе жену. — Очень надеюсь.

У монастырских ворот, кутаясь в плащи, переминались с ноги на ногу Иржи и Войтех. К вделанному в стену кольцу были привязаны три невысокие косматые лошадки из конюшен кордегардии, которые мерно выдыхали из ноздрей клубы белого пара. Цепочка следов, оставленная стражниками и заканчивавшаяся у ворот, выглядела сиротливо и одиноко на нетронутом снежном поле, покрывшем за ночь всю Прагу.

— Пан командор уже внутри, — отрапортовал Шустал. — А что, если отец Варфоломей откажет в твоей просьбе?

Максим плотнее запахнул плащ и прислонился плечом к стене рядом с другом.

— Всё равно пойду на Подскали, — упрямо заявил он.

— Ты узнал, кого и где искать?

— Узнал, — коротко ответил капрал-адъютант, который проворочался без сна остаток ночи, и до сих пор не мог отделаться от мрачных предчувствий, поселившихся в нём из-за принесённой клятвы.

Они в молчании простояли ещё с четверть часа, когда низенькая калитка в стене, устроенная рядом с воротами, открылась, и брат-привратник — седобородый гном с всклокоченными волосами и крохотными бусинками чёрных глаз — вышел наружу.

— Кто из вас пан Резанов?

— Я, — выпрямился Макс.

— Прошу за мной. Вас, паны стражники, просят обождать, — вежливо, но сухо, поклонился он Шусталу и Чеху.

Привратник повёл Максима через двор к костёлу Вознесения Девы Марии, но, к удивлению стража, не вошёл через главную дверь, от которой во все стороны разбегались по снегу цепочки следов, оставленных разошедшимися после утрени монахами, а свернул влево, и открыл для стражника боковую дверь. Здесь, в маленькой капелле, были только двое братьев Брунцвиков, обернувшиеся на скрип двери. Привратник, поклонившись, тут же удалился.

— Доброе утро, пан Резанов, — приветствовал парня Томаш. — Вы узнали, что хотели?

— Да, пан командор. Только…

— Что — «только»?

— Мне придётся пойти одному, пан командор.

Рыцарь вопросительно изогнул бровь:

— С чего вдруг?

— Я поклялся, пан командор.

Брунцвик чуть сощурился, в голосе зазвучали хорошо знакомые Максиму стальные нотки:

— Однако, помнится, вы несколько раньше принесли присягу, пан Резанов.

— Так точно, пан командор. Но это не отменяет того, что я поклялся.

Отец Варфоломей, с интересом прислушивавшийся к этому разговору, едва заметно усмехнулся. Томаш неодобрительно покосился на старшего брата.

— Достойный молодой человек, — заметил настоятель, отворачиваясь к алтарю и поправляя свечу в подсвечнике.

— Пан Резанов, — чеканя каждое слово заговорил командор. — Я приказываю вам взять с собой, по крайней мере, капрала Шустала. И раз уж вас так мучают вопросы совести, — он предостерегающе поднял руку, хотя Макс, за три года привыкший к дисциплине, и не пытался возражать, — то можете предварительно попросить вашего друга также принести клятву.