Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 57 – Алексей Котейко

— Неправда.

— Пустите, — девушка отдёрнула руку, но Резанов и не пытался её удерживать. Мгновенного прикосновения хватило, чтобы почувствовать: кожа вилы холоднее льда.

— Почему вы не хотите назвать мне эту женщину? — капрал-адъютант скрестил руки на груди.

— Потому что хватит ей и тех страданий, что уже пережила! — яростно полыхнула на него глазами Иренка. — И было бы ещё за что страдать!

— Что-то я не понимаю — с чего это вы решили, что я принесу ей страдания?

— С того, что встреча с властями обычно добром не заканчивается, — поджала губы девушка, но тут же, смутившись, прикрыла рот ладонью.

— То есть вот как вы на меня смотрите? — с деланным равнодушием вскинул брови Макс. — Как на бездушного исполнителя императорских приказов?

— Я не…

— А я-то наивно полагал, что в Золотой Праге хотя бы ночная вахта избавлена от таких предрассудков. Что уж нашу-то работу ценят.

— Пан, я…

— Благодарю. Приятно узнать, что о нас думают не домашние и не друзья, а просто пражане.

— Простите, пан, — Иренка, явно расстроенная, теперь нерешительно покусывала нижнюю губу. — Я вовсе не то имела в виду! Все уважают ночную вахту! Но ведь чиновники из ратуши — другое дело.

— Крёстный моей жены — третий секретарь императорской канцелярии, — напомнил Максим.

— И понятия не имеет о том, как ведут себя его подчинённые самого мелкого ранга, — снова яростно взвилась Иренка. — О том, что творится в судах. Как поступает дневная стража — не все, конечно же, но многие! — когда в их руки попадает какой-нибудь бедолага, с которого можно поиметь выгоду. Разве я не права? Скажите? Разве такого нет в Золотой Праге? Или вы никогда этого не видели?

Макс растерянно моргал, слушая эту тираду.

— Почему, видел… Правда, у себя… ну, там, откуда я родом.

— В вашем мире, — кивнула, успокаиваясь, вила, которой, похоже, было прекрасно известно, кто такой капрал-адъютант. — Люди, нелюди — природа ведь всё равно одна, и те, у кого не душа, а душонка, вечно норовят испортить жизнь другим.

— Но я-то тут при чём? — развёл руками парень.

— Зачем вам эта женщина и девочка, которую она воспитывает? — спросила Иренка, впиваясь в собеседника взглядом чёрных глаз — никакой радужки, только огромный зрачок в белоснежном обрамлении.

— Возможно, они имеют какое-то отношения к нашим розыскам.

— Каким?

— Тех, кто виноват в неожиданно наступившей зиме.

— С чего вы это взяли?

— Ни с чего, — тяжело вздохнул Максим, присаживаясь на край стола. — Просто это последняя ниточка, которая у нас осталась.

— А если она ни к чему не приведёт? — продолжала расспросы вила.

— Тогда придётся подключить тех самых чиновников, которых вы так не любите, — он не смог сдержать лёгкую нотку иронии в голосе. — И дневную стражу. И надеяться, что это даст результат. Хотя лично я сомневаюсь.

— Почему?

— Потому что когда в дело окажутся вовлечены десятки участников, велик риск, что слухи о розысках дойдут до тех, кого мы ищем. И розыски закончатся ничем.

— И зима не уйдёт, — задумчиво закончила Иренка, снова покусывая нижнюю губу.

— Не уйдёт.

Девушка протянула руку к миске, ещё несколько раз перемешала тесто.

— Вы в самом деле не собираетесь их арестовывать? — спросила она.

— Зачем? — искренне удивился Макс. — Я всего лишь хочу задать несколько вопросов. И предостеречь.