Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 116 – Алексей Котейко

— Ты не знаешь про эти скалы?

— Знаю, — Шустал медленно сел и принялся осторожно ощупывать прорезанные кинжалом дублет и рубаху. От раны в боку не осталось и следа. — Две девочки пасли на скале коз, не уследили, и те попадали во Влтаву, а мать в сердцах прокляла их, потому что теперь всей семье грозила голодная смерть. И девочки окаменели на том самом месте, где погибло их стадо, и стоят там до сих пор. Этой легенде незнамо сколько веков. А это, — он посмотрел на стеклянный флакон. — Живая вода, как она есть?

— Это материнские слёзы, — Максим бережно держал сосуд в обеих руках. — Ты же помнишь, что мать раскаялась в своих словах? Но так и не смогла до конца жизни вымолить прощение. Её дочери остались окаменевшими, — он посмотрел на друга. — Говорят, нет страшнее горя, чем родителю пережить своего ребёнка.

— И что нам теперь делать? — Иржи попробовал встать, и это у него получилось. Он постоял, чуть покачиваясь, потом нагнулся, подобрал брошенный Резановым кинжал и сунул его обратно в ножны.

Макс всё ещё сжимал в руках флакон. Он оставалось холодным, но где-то в глубине сосуда будто прятался крохотный тёплый шарик.

— Помнишь, Хеленка говорила про раскаяние? — задумчиво проговорил он. — Если это не пример самого искреннего раскаяния, тогда я уж и не знаю, каким оно должно быть.

— С чего ты так решил?

— А иначе почему тогда эти слёзы оказались здесь, среди сокровищ князя Крока? — заметил Резанов. — Прямо у подножия его гробницы. Под его волшебным посохом.

Приятели одновременно взглянули на посох, который Врбас, убегая, бросил чуть в стороне.

— На Карлов мост? — не отводя взгляд от посоха, спросил Шустал. — Как в прошлый раз?

Капрал-адъютант поднялся на ноги.

— В одну реку не входят дважды. И потом, — он снова нерешительно посмотрел на сосуд, — я не смогу, Иржи.

— Ты о чём?

— Я не смогу просто вылить эти слёзы во Влтаву и спокойно наслаждаться вернувшимся летом.

— А ты уверен, что лето вернётся? — с сомнением уточнил Шустал.

— Уверен.

— В прошлый раз ты готов был пожертвовать собой. Эвкой. Мной, — спокойно заметил Иржи.

— В прошлый раз мы с тобой выбирали сами. И я нутром чуял, что без возвращения солнца Эвку точно не избавить от проклятия. А теперь… На кону две девочки, возвращённые к жизни — или город, спасённый от зимы. И как тут выбирать? — он с тоской посмотрел на друга.

— Да нечего тут выбирать, — вздохнул Иржи.

* * *

Снегопад стал гуще, но ветер пропал вовсе. Город быстро затягивало белое покрывало, и только жаровни с факелами сопротивлялись его натиску, недовольно шипя на пушистые снежинки.

Максим и Иржи вышли из ворот Святовацлавского замка и заковыляли к повозке палача, возле которой ссутулилась закутанная в плащ фигура пана Чеха. Обратный путь дался куда легче и проще: не было ни Стража, ни коварных трещин в полу, ни шепчущих голосов, ни сражающихся фантомов. Да и прошли они всего каких-то полсотни метров, если не меньше. Однако что-то подсказывало Резанову, что пожелай приятели сейчас вернуться, то не найдут ни первого зала, ни второго, и в лучшем случае окажутся в самом обыкновенном лазе, выводящем куда-нибудь на склон Бржежской скалы в стороне от замка.

Едва парни поравнялись с повозкой, как из темноты появились ещё несколько молчаливых фигур.