Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 78 – Алексей Котейко

— Ну, ещё ведь не факт, что такой торт съедят, – запротестовал Равири.

— Конечно, – всё так же тихо продолжила девушка. – Но ведь никто из погибших не поделился печеньем с матерью, или сестрой, или братом, или отцом. Они съели всё сами. Их сначала приучили к этому веществу, заставили желать его – и девушки уже не могли отказаться от следующей порции. А она была больше и должна была, так или иначе, привести к их смерти.

— Логично, – Шандор в задумчивости тёр переносицу. – И поскольку покушения совершаются только на женщин и только определённого возраста, выходит…

— Что это месть за женщину, – подтвердила Виола, зябко кутаясь в свой плед.

* * *

— Да чтоб им пусто было! – бушевал в своём кабинете сюретер.

Ла-Киш только что вернулся из Сен-Бери, где лично повторно опросил всех слуг и всех членов семей в обоих домах, а заодно перетряхнул все вещи погибших девушек, пытаясь разыскать хоть какую-нибудь бирку или метку ателье. На эти хлопоты у сюретера ушёл остаток дня – однако с нулевым результатом. Никаких бирок или меток ни на одном из платьев, либо других предметах одежды, не обнаружилось – если, конечно, не считать личных монограмм владелиц. Кроме того, никто из членов семей городских советников не знал, где именно заказывали платья погибшие девушки. Мать Беатрис припомнила, что дочь обещала показать ей чудесное ателье, которое сама девушка посетила по совету подруги, но какой именно подруги – госпожа Эшту-Кальво сказать не смогла. Сюретера это нервировало: выходило, что как минимум ещё одна девушка из того же круга уже вхожа в проклятое ателье, а значит, в любой момент можно было ожидать очередную нелепую смерть.

Ла-Киш даже всерьёз начал подумывать о том, чтобы под видом проверки лицензий на торговлю и работу провести рейд по всем зарегистрированным в городе ателье, и заставить переодетых констеблей искать следы мятного печенья. Но, в конце концов, от этой идеи сюретер отказался. Он прекрасно понимал, что даже если такой обыск даст результат в виде печенья, оно вовсе не обязательно окажется отравленным. Конечно, можно будет установить слежку за подозрительным ателье – но кто поручится, что преступники не заподозрят неладное ещё во время «проверки», и не залягут на дно. Или не решат изменить способ доставки своей отравы.

Сюретер даже набрал повторно номер городского советника Фушара, и с четверть часа препирался с дворецким, но тот остался непоколебим. Слуга знал, что гнева и угроз сотрудника Канцелярии можно не бояться, пока за ним самим стоит грозная мощь хозяев. Так что дворецкий предпочитал в точности следовать указаниям советника и его супруги.

Ла-Киш мрачно расхаживал из угла в угол, пытаясь отыскать выход из казавшегося безнадёжным тупика, когда телефон на его столе зазвонил. Сюретер поднял трубку и рявкнул:

— Ла-Киш у аппарата.

Из трубки торопливо затараторил то и дело срывающийся на плач женский голос, временами прерываемый потрескиванием помех на линии.

— Вас плохо слышно, повторите! – гнев сюретера испарился, уступив место сосредоточенному вниманию. Несколько секунд он вслушивался в то, что желала сообщить ему звонившая женщина, а затем коротко спросил. – Когда? – и, получив ответ, распорядился. – Не отходите от неё ни на шаг, будьте готовы к любым неожиданностям! Лучше всего – привяжите к креслу. Нет, не к кровати, к креслу! Может случиться рвота, и ваша дочь попросту захлебнётся. Я уже еду!