Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 144 – Алексей Котейко

Девушка повесила трубку:

— Семейство Хорнов возвращается домой. Мадам Хорн, старшая, приглашала нас навестить их.

— Думаю, можно будет съездить к ним, когда суд примет решение о компенсации. Не всё же сообщать только плохие новости, – заметил Абекуа.

* * *

Минула неделя, и в ресторане «Адмирал Гуго» снова обедали Ла-Киш, Шандор и доктор Герш.

Вути и мадемуазель Энне в этот день опять отправились в Ле-Пото – накануне суд, повторно рассмотревший дело Меершталя, вынес решение о невиновности подрядчика Сэмюеля Тиля, и о выплате из городской казны компенсации ему, либо его ближайшим родственникам. С учётом бюрократических проволочек, чек должен был поступить к Хорнам ещё недели через две-три, но официальное решение уже было опубликовано в городских газетах, и муримур с девушкой решили обрадовать двух женщин и малышку Эстер.

Равири, по просьбе мадам Ульм, занимался перевозкой автоматонов в монастырь Святой Франсуазы. В отличие от Шандора, чей потрёпанный вид изрядно насторожил настоятельницу, маленький, неизменно спокойный и вежливый, драконид произвёл на неё самое благоприятное впечатление. Правило о не допуске мужчин, похоже, не распространялось на драконидов, потому что уже неделю в обители трудилась бригада одного из многочисленных родственников Те Каеа: мадам Ульм профинансировала воссоздание на монастырском кладбище копий тех уголков из оранжереи, которые занимали автоматоны – каменных постаментов, бортиков и прочих деталей. По словам Равири, кусочек погоста, отведённый сестрами для этих целей, действительно становился всё больше похож на кенотаф, украшенный скульптурной группой.

Трое мужчин закончили с едой и потягивали кофе, время от времени бросая взгляды на стопку газет в центре стола, в которой смешались утренние и дневные выпуски. Заголовок первой страницы верхнего издания гласил: «Безвременная кончина господина советника Фушара».

— Кто выдал заключение о смерти? – вполголоса поинтересовался Шандор.

— Доктор Вольдемар Фок, – ответил Ла-Киш.

— Он?.. – сыщик не договорил, многозначительно посмотрев на сюретера. Ответил Лайошу доктор Герш:

— Он давным-давно ушёл на покой и официально не ведёт приём пациентов, но консультирует городские больницы и до сих пор оставался семейным врачом Фушаров.

— Сердечный приступ, два свидетеля, кремация, – усмехнулся Ла-Киш, делая глоток из своей чашки с кофе. – Вдова официально скорбит и принимает соболезнования. Неофициально – намерена обжаловать завещание супруга, в котором тот отдаёт ей лишь четверть своего имущества, а остальное оставляет детям от первого брака.

— Откуда вы знаете? – полюбопытствовал сыщик.

— У меня хорошие знакомые в коллегии адвокатов.

— Понятно.

— Сдаётся мне, что она-то его и уложила в гроб, – едва слышно произнёс сюретер.

— С чего бы? – спросил доктор Герш.

— С того, что муж стал бесполезен. Судя по случаю с шофёром, вдовушка отличается хорошим аппетитом, удовлетворить который супруг – за грузом прожитых лет – был явно не в состоянии.

— На такой случай есть разные препараты, – заметил Хаим.

— Будь иначе, дорогой доктор, зачем бы ей искать развлечений со слугами?

— Резонно.

— При этом супруг, узнав о случившемся, настолько погрузился в решение «семейного вопроса», что не замечал ничего вокруг. Думаю, имели место сцены ревности, а, памятуя о некоторых привычках покойного… – Ла-Киш помолчал, выжидая, пока официант заберёт опустевший кофейник и поставит на их столик полный. – Скорее всего, имело место и рукоприкладство.