Книга Останусь пеплом на губах..., страница 77 – Анель Ромазова

Я раскрываю для неё свои объятия, углом зрения подмечая высокого брюнета с хаотичной кудрявой стрижкой. Уголки рта вздёрнуты в спокойной ухмылке. В Наташе концентрируется ураган страстей. Зная подругу с самого детства, убеждена, что она взбаламутила своему бойфренду мозг трескотнёй. Я ужасно соскучилась за время разлуки.

Наташа счастливая. В её глазах, как в зеркале отражаются чужеродные для меня чувства. Я притворяюсь таковой. По привычке прячу осколки себя и своих битых, смешанных с грязью ценностей, за которые борюсь со смешным упрямством.

— А ты не просто Вау. Вызывающая взрывной интерес, но на немку непохожа, — отстранив Наташу всё ещё не верю в её возвращение.

— Как ты? — прямой вопрос в лоб, взращивает растерянность.

Как я в двух словах не выразишь и лучше оставить за кадром, чтобы не вовлекать в голодные игры непричастных. Отмалчиваюсь, но Наташа, итак, понимает, что ничего радужного не светится в моих потухших глазах.

Красивая, обречённая дрянь.

— Заочно мы знаем друг о друге, но…Тео, — на ломаном русском и коверкая сильным акцентом язык, парень оставшийся не у дел, протягивает ладонь для знакомства.

Не мне.

Присаживается перед Витой, налаживая доверительный контакт с заскучавшей девочкой. Чему она рада, выдав обворожительному дяде громкую трель неразборчивых звуков.

Официант приносит меню, примостив к нашему столу высокий детский стульчик. Слушаю с интересом и вразброс, как Наташулька подцепила коренного немца, облив его кофе, а потом пригласила в клуб в качестве извинений. Сейчас они настроены съехаться, и она собралась продавать московскую квартиру, чтобы прописаться в Мюнхене навсегда.

Выкладываю на столик телефон экраном вниз. Смутное предчувствие обуревает, как будто жду важного звонка. Это и не отпускает полноценно включиться в беседу.

Он не должен влиять, но влияет. Я выгляжу загнанной в угол, проверяя нет ли сообщений. Приходится себе лгать, что не расстраиваюсь. Приходится себя убеждать, что не сорвусь по первому зову к Северу, но срываюсь иначе.

Телефон пиликает. Хватаю нервозно, чуть не выронив из влажных пальцев и не разбив.

— Карин, а бросай всё и поехали с нами. Я же вижу, как угнетает…Ты на себя непохожа, — Наташа перекрывает своей ладонью мою, дрожащую. Ловит взгляд с болезненным наваждением, шатающийся по печатному тексту.

Фокус плывёт. Я моргаю в бессилии прочесть и понять, что написано в сообщении, но концентрации хватает только разглядеть иконку отправителя. Точнее, скрытый номер. Чит-код из цифр меняет мои параметры до неузнаваемости. Крепления обрываются. Связующие натянутые до предела струны лопаются. Врезаются подкожно.

Шарахает солнечный удар. Не меньше. Разум туманит лунное затмение. Непреодолимая тяга. Взрывной Апокалипсис. Мир, которого не было, сдувает песчаная буря в пустыне. Оазиса в этом сухом аду не разглядеть. И уж точно не осилить дорогу к нему.

Беру стакан с водой. Выпиваю.

— А на кого похожа? На пропащую? Ты не ошиблась. Уехать я не могу, пока не найду себя и…Ваньку. Наташ, всё плохо. Я не расскажу всего, но попрошу, — скоротечно исторгаю потрескавшимся горлом, храня решимость, потому что так надо.

Потому что должна. Потому что обязана, как мать защитить своего ребёнка.

— Я помогу, и это не обсуждается, но чёрт возьми, не пугай. Тебе угрожают? Что вообще с тобой творится? Давай обратимся в полицию, — заразившись моими тревогами, предлагает ни разу неподходящее решение.