Книга Останусь пеплом на губах..., страница 72 – Анель Ромазова

— С ним чувствую себя в безопасности, — без запинок выпаливаю.

Огорчённо вздыхаю, вывалив наружу метания. Давлат — иное зло. Кого впускаю в дом, под грифом строгой анонимности.

Стоит ли оно того?

Есть ли выход?

Чаша весов с грохотом перевешивает к Ване. Тимур воткнул крючок глубоко под жабры. Больно и сомневаюсь, но соскочить при всём желании не соскочу, даже распоров себе глотку.

— Достойная рекомендация. Позвони ему и скажи, что он принят без собеседования, — чеканит уверенно, словно и не обдумывая.

Обойдя сзади, прикладывается на секунду отцовским поцелуем к виску. Не различаю с ходу. Вздрогнуть и отшатнуться, либо же принять. Сижу, не шелохнувшись, потому что отвыкла от тепла и заботы. Колючки закостенели и вывернуть уязвимое нутро проблематично. Я, мать его, кроме напряжения ничего не чувствую.

— Спасибо, Арс, — прикладываясь к остывшему кофе, благодарю за избавление от одной проблемы, — Наташа вернулась из Германии. Мы с Витой уедем через час. Тебя ждать к ужину или…встретимся в городе и поужинаем впятером? — неожиданно для себя предлагаю.

Лавицкий, идя к ступеням террасы, оборачивается, чуть ошалев от примирительного тона, но, очевидно, принимает за чистую монету необъяснимый порыв, возродить наше общение.

— Пригласи их к нам, Каро. На ужин я не приеду, ночевать тоже. В цирке выступления без антрактов и вливаться заново в большой бизнес, похлеще Шапито, — Арс раскатывает мягкий тон, как пуховую перину.

— Удачи, — подаю доченьке сок в поильнике. Придерживаю крышку, чтобы неугомонные пальчики, зацепились за дужки. Порошкообразное облако застилает зрение, и я с трудом навожу фокус. Не отпускает смутное предчувствие, что мне сдувают с ладони золотой песок в глаза. Какого хрена Лавицкий сменил гнев на милость? Будь я менее насторожена, хлебала его речи с открытым ртом, — Пригласить подругу к нам, значит, мне запрещено покидать дом? — буквально вынуждаю его сорваться и развеять дымку.

Моя логика сдохла, как и понимание всего.

— Боже упаси, чтобы я держал тебя взаперти. Просто, не имею ничего против, видеть у нас дома гостей. Развлекайтесь, девочки, и ни в чём себе не отказывайте, — долбанув напоследок умопомрачительный реверанс, с поклоном, ослепляет улыбкой.

Вглядываюсь в фигуру мужа, шагающего по залитой солнцем лужайке. Машину он оставил в пользование нам, вызвав себе такси. На столе лежит кредитная карта и бумажка с пин-кодом.

Происходящее напоминает приятный сон, а ощущение такое, как будто проснусь в холодном поту. Сердце сойдёт с ума от боли. И привидевшийся кошмар будет ещё очень долго преследовать.

Просыпаться с ощущением, будто упоролся помятой рожей в треснувшее лобовое стекло. С последовательностью вылетаешь на капот и вспарывает брюхо об изуродованную железную крышку, по самое не балуй. Так что, когда растираешь харю, пытаясь перевести себя в реальное измерение, ободранные до кровищи ладони уже не чувствуешь.

Ночевал в тачке. По наитию, поддавшись рефлексам, пришвартовался к коттеджу, как к пресловутой гавани.

Вчера, сегодня, завтра – однохуйственно и стабильно, что уже радует. Как и пейзажи местности, но это пока не доходит до нейронных связей, что именно здесь ты обрёл надежду.

Здесь её и проебал, оморочившись фам фаталити*.