Книга Останусь пеплом на губах..., страница 61 – Анель Ромазова

Все поршни в организме на холостую гудят. Ни смазки, ни зажигания. Бешеный рёв мотора также затих в ожидании.

— Эта будет четвёртая. Смотрю на них и ничего общего с Дилярой. Она себе и поцелуев до свадьбы не позволяла. Так радовалась, когда мне звонила, что попала на стажировку личной помощницей к Мирону. Упрашивала больше не подписывать контракты, а с ней побыть. Она даже юбок коротких не носила. Блюла себя и честь. Семью хотела большую… Карьеру…А её кто-то, как я в чёрном мешке, словно она мусор, а не человек и не проститься по - человечески. Цветы не принести, — в глухом монологе Давлат выкручивает себя наизнанку.

Хватает недопитый стакан с вискарём со столика. Разносит по стене хрусталь с янтарным пойлом.

— Соболезную, — скромно отмалчиваюсь и не лезу, куда не зовут. Мне и своё чистилище не объять руками, поэтому по гостям не хожу и к себе в нутро не приглашаю.

Там много всего со змей связано.

Палёной плотью от нас обоих смердит и по локоть в запёкшейся крови увязли. Любовь же требует жертв, а моя одержимая ещё и наказанием станет для Змеи. За Ванькой она на край света последует. Я покажу ей край и то место, где свет заканчивается, потому что мой сын нуждается в матери. Я нуждаюсь в Каринке. Без неё теряется гребанный смысл моего существования.

Отпускать не намерен, и ей с моим настроем мириться будет тошно, когда избавиться мечтала. Дилемма или выбор. А я Змею всегда в приоритет ставил. Независимо от её деяний. На предпочтения мне тоже поебать. Лавицкий ей всего лишь друг. Я кара, но это по любви.

— Они сегодня в ресторане обедали. Проскурин очень ждёт приезда Карины и тянет Лавицкого за яйца, задерживая решение проспонсирует фирму с нуля или поглотит, но Мирон хитрая мразь. Сразу после обсуждал с адвокатом как обстряпать контракт. Я их термины не понимаю, но понял, что, поимев жену Лавицкого, его самого отправят за борт. И …Лавицкий против купли-продажи, вопил с пеной у рта про семейные ценности. Сам догадаешься или подсказать?

— Жадного Арса не устроила цена, — ярый поток, холодной струёй обмораживает лицевые мускулы, приходится подвигать челюстью, чтобы не клацнуть по шизе зубами.

Сразу прикидываю, что мне при себе деревянную палку носить в обязалово. Чтобы, когда очередная судорога шла, вставлять в рот и придерживать. Обсуждать, как мою Змею с аукциона толкают за гранью. Подозревать, что она сама продалась за обеспеченное будущее, ну теоретически на себе такое вынести возможно.

Пока держусь. Натягиваю троса на самоконтроле, но эти алюминиевые крепления гнёт и переломы есть. Хватаюсь за любую мелочь, чтобы продолжать в Змею свою верить.

Схлопываю веки, оживляя по памяти Каринку такой, которую отчаянно отпускать не желаю. Роковой и смелой. Порнушные губы одной своей улыбкой, очищающие до белизны моё залитое серой и смолой нутро. Всплывает её жаром согревающее признание.

Я твоя. Забирай.

Моя. Моя. Моя.

Я помню, как набивал богиню Шиву на прессе. Без ассоциаций, но сам рисунок цепанул, потом, после встречи со Змей начал понимать, что ношу её на себе. Загодя. Заведомо под кожу влил чернилами. Вот и не выскрести уже.

А воскресить? Посмотрим, как говорится, куда кривая заведёт.

— Мне пора. Товар укомплектован, — Дава берётся за ширму, пока, не двигая панель.