Книга Прости за любовь. Причал, страница 96 – Кристина Лин

Конечно, это все моя впечатлительность. И, заложенные во время учебы, знания. Никакая не магия!

В моей семье не было интересный преданий, тем более, интриг. Все было просто, как у всех. А тут на каждом шагу я натыкаюсь на какую-то тайну, которая переворачивает мое мировоззрение с ног на голову.

В подвале темно и немного прохладно. У меня замерзли руки и похолодели ноги. Конечно, в этих комнатах никогда не было отопления, оно здесь ни к чему. Да и в доме раньше, я в этом уверена, не топили так, как сейчас.

Я видела пару печей, которые стояли в комнатах. Их пришлось разобрать за ненадобностью и потому, что они пришли в негодность. Сейчас в доме современная система отопления, датчики для регулирования температуры установлены в каждой комнате. Я потратила много времени на выбор подходящего решения. К сожалению, все это придется оставить, когда Руслан все же согласится на развод.

Устало выдыхаю. Обидно, что потратила столько сил и теперь нужно все оставить. Мне будет жаль, я знаю это уже сейчас. Особняк стал совсем другим, и все благодаря мне. Что бы не думал наше великое совершенство!

Интересно, каким был этот дом тогда, когда предок из клана Тихомировых смог вернуть его в семью? Надеюсь, я найду ответ в дневнике.

Растираю замерзшие пальцы, перелистываю страницу и читаю следующую запись.

«10 июля. Четверг.

Мне удалось пробраться в логово врага.

Сегодня меня приняли на работу в дом Толпиных. Официально, чтобы помогать вести хозяйство. А, на самом деле, потому, что именно к ним отошел особняк, который всегда был фамильной резиденцией семьи Тихомировых.

Я был там, в доме. Видел результат грабежа и небрежности тех, кто не может даже представить себе, как жить в таком большом доме. А я могу, и легко. Потому, что жил здесь раньше. Я помню, как организовывал хозяйство мой отец. Тогда дом был жилым, он был частью семьи. А потом в нем топтались пионеры, колхозники и еще, Бог весть кто. И, в итоге, наш прекрасный семейный очаг достался одним из самых пустоголовых представителей человечества.

Толпины даже не представляют, как организовать хозяйство в особняке. Мозг у этих вырожденцев нации слишком слаб и мал. Не способны они оценить масштабов задумки моих предков. Не могут понять величия нашего рода.

Потому, что этот дом не их. Он мой.

Он должен принадлежать мне. Единственному наследнику Тихомирова. Остальные пропали или погибли. Мой долг восстановить их честь и вернуть свое наследство.»

Откладываю дневник и растираю замерзшие пальцы, дышу на похолодевшие ладони. В животе урчит, желудок сводит от голода. Я последний раз ела еще вчера вечером. А потом тот разговор с Русланом, и я забыла про завтрак и, заодно, про обед. Не знаю, сколько сейчас времени. Скорее всего, уже пора ужинать. Надо бы раздобыть что-то из еды, а, заодно, и теплый плед.

Встаю из-за стола и тихо, подсвечивая себе фонариком, выбираюсь из укрытия. Комната с красными стенами все еще навевает страх, но я смело гоню его прочь. Мне нужно выйти к коморке дяди Вани, а дальше уже совсем не страшно.

Так и делаю. Оставляю фонарик там, где взяла его. Иду по узкому проходу, поднимаюсь по небольшой лестнице. Оказавшись на первом этаже, иду на кухню. Но уже на пороге меня пеленают крепкие руки. Инстинктивно дергаюсь, чтобы вырваться на свободу, но не тут-то было!