Онлайн книга «Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал»
|
Холодная. Нет в ней сейчас жизни. Сердце больно сжимается. Вмиг отступают на задний план все сомнения. Передо мной мужчина, к которому я испытывала самые яркие в жизни чувства, до которого, возможно, как женщина вовсе и не жила… и этот мужчина ради меня был готов лишиться своей жизни… Этого мало? Мало доказательств того, что я просто обязана быть здесью… Подле него… А еще… Накрываю рукой свой живот. И непроизвольно начинаю плакать. Я понятия не имею, как это вырулить. Понятия не имею, что будет дальше, но… Одно я знаю точно… — Серкан… — нежно провожу рукой по его щетинистой щеке, — слышишь меня, несносный турок?! Я тебя не отпускала, слышишь?! Не смей меня сейчас бросать! Когда я здесь! В твоей долбанной стране! С твоим ребенком в моем чреве! Я говорю это на русском, эмоционально, не помня себя, а вообще, возможно и для себя. Ведь он без сознания и не слышит меня, но тут… Холодная рука на моей руке слабо сжимается и я… Я понимаю, что уже ее не отпущу… 39. Любить по-русски Две недели проносятся, как черно-белые полосы, сменяющие друг друга. Мы дежурим в больнице попеременно. Я люблю ночные дежурства… Когда на этаже остается только дежурный врач и медсестры, когда можно включить уютный ночник и что-то рассказывать ему или читать вслух… Почему-то мне хочется читать ему наши сказки. Да, вот такая нелепость. Простые детские сказки. А может быть, я делаю это еще и для своего малыша… Ему тоже нужно мое внимание и забота. И пусть все мысли сейчас о его папе, тоже нужно… Мне таки пришлось сказать Альмагюль о беременности. Потому что немного тянула живот на нервах и нужно было решать вопрос с плановым осмотром у врача. Своей гинекологше в России я написала и она даже отправила мне мою выписку из карты. Альма лишь улыбнулась и обняла меня. Спустя полчаса меня уже осмотрел врач в том же госпитале, где лежал Серкан. Я просила его сестру пока ничего не говорить матери, но она догадалась сама. Возможно, по тому, что каждое утро я проводила немало времени в ванной, борясь с токсикозом, а возможно потому, что, как она сама сказала «я светилась изнутри», как все беременные. Так или иначе, этот факт, наконец, растопил между нами лед. Она заплакала и притянула меня, наконец, в свои объятия. Я уже вторую неделю жила в ее доме в Стамбуле и… даже начала украдкой по онлайн-курсам учить турецкий язык. Волнение за Серкана никак не давало мне возможности заснуть полноценно, да и ночные дежурства здорово сбивали ритм, но… мне так было спокойнее. А при беременности гораздо важнее не следовать правилам, а именно чувствовать запросы своего тела… Я приехала в госпиталь к девяти вечера. Уставшая мама Серкана поцеловала меня в лоб и сказала, чтобы я не мучала себя сидением и чтением, а легла спать. Его палата была двухкомнатной. Вторая- оснащенная полноценным спальным местом. Мне как всегда не спалось… Я снова почитала ему. Снова залюбовалась красивым лицом, на которое падала тень в полумраке палаты. Только заметила, как его подушка немного съехала в бок. Подошла к постели, нагнулась, чтобы немного взбить пух и положить голову в более удобное положение. Вздрогнула, когда почувствовала руку у себя на пояснице. Попыталась в изумлении отстраниться, но он не дал… Снова притянул к себе. Более решительно, с силой, которая, судя по всему, вернулась в его тело. |