Онлайн книга «Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал»
|
Он сделал это ради меня. Не словами и даже не поступками, которые в его финансовом положении ничего бы не стоили, доказал, что готов… Господи, на что он был готов, подставляя себя под пули? Сердце останавливается, когда я об этом думаю… В аэропорту Стамбула, как всегда многолюдном и вообще, более походящим на какой-то отдельный гигантский транзитный город из тысяч куда-то спешащих людей, меня встречает Альмагюль. Ненакрашенная, одетая более, чем скромно. По виду понятно- сестре сейчас не до красоты. Нервы на пределе. — Как он? — спрашиваю, чувствуя, что в легких и воздуха-то не осталось. Только дикое, клокочущее волнение, потому что… Вот эти самые четыре часа полета в невесомости и неведении могли… повернуть чашу весов в его жизни в любую сторону… — Вышел из комы! — говорит его сестра, искренне кидаясь мне на шею. Словно бы мы и правда родные, — в сознание не приходил, но жизненные показатели лучше. Спасибо, Ольга! Спасибо, что прилетела! Это… Это очень важно для него… при любом раскладе. Я резко отвожу глаза в сторону и сглатываю ком в горле. Альмагюль сама за рулем. Уверенно, почти виртуозно лавирует в причудливом и алогичном движении стамбульских улиц, которое шокировало меня еще в прошлый раз на фоне геометрической точности московских дорог. — Что с тем, кто в него стрелял? Он в тюрьме? Сестра Серкана отрывается от руля и бросает на меня удивленный взгляд. — Нет, конечно… Никто и никогда не заявляет о таких случаях. — А если бы… — сказать это вслух, произнести страшное «его убили» просто язык не поворачивается. Но она и так все понимает прекрасно. — Тебе не понять, Оля… В этом смысл поступка Серкана. Он разорвал эту связь. Тем самым освободил себя от кровных уз. И репутацию девушки защитил… А еще, Оля… — она делает паузу и кидает на меня слегка острый, может даже и укоризненный взгляд, — а еще он это сделал, потому что… Молчит, подбирает слова… — Оль… Ты должна вернуться к нему. Он любит… Никто не спрашивает тут, люблю ли я.. Ком к горлу подступает. Серкан еще даже не поправился, а уже звучит это самое «должна». Понимаю, что и сестра, и мать сейчас косвенно винят меня в его положении, а может и не косвенно. Но ведь так или иначе, мы сейчас снова возвращаемся к тому этапу, когда… Когда я колебалась, думая о том, способна ли я жить в этом обществе… С его традициями, с его косными обычаями, с ситуациями, когда… нужно принять пулю в себя, чтобы урегулировать какой-то там нелепый спор из прошлого… Как только подъезжаем к воротам госпиталя, сердце снова начинает заходиться диким биением. У палаты сидит, ссутулившись, мать Серкана. Еще более постаревшая, чем когда я в последний раз ее видела. Когда она искренне сожалела, что сболтнула «лишнего», из-за чего у нас и пошел разлад. Она резко подскакивает, как только видит меня, но не спешит обниматься. Смотрит слегка опасливо, подозрительно. И, как и предполагалось, осуждающе… — Как он? — сипло спрашиваю я вышедшего к нам на встреч доктора, — можно к нему? Меня пускают внутрь. Сестра и мать тактично остаются снаружи. Слышу мерное пищание трубок. Серкан лежит с закрытыми глазами. Бледный. Его красивы руки утыканы трубками и иголками от катетера. Сердце от этого с болью сжимается. Сажусь на прикроватный стул и накрываю пальцами его руку. |