Онлайн книга «Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал»
|
— Расслабься, малышка… — хрипло смеется, — твои ерзанья делаю мне только приятнее, но ты сама так теряешь море кайфа. Отдайся ощущениям… Как в тот вечер.. Легко сказать… Тогда я думала, что мы больше не увидимся… Тогда… Боже… Он властно приподнимает мой зад, ставя на коленки. Стол жалобно скрипит. Хриплый мужской стон, яростный ритм, порочные звуки соприкосновения наших перемазанных маслом тел. Спокойная нежная музыка на заднем фоне теперь кажется каким-то анахроничным, посторонним звуком. Мелодия для моих ушей- в его стонах, сбивчиво-рваном дыхании вожделения, в жадных прикосновениях к жаждущей груди. С выкручиванием сосков, с бесцеремонным сжатием мягких полушарий. Нежные губы, острые зубы- шея плавится и горит под его губами. Мне сложно и сладко одновременно… Чувствую, как между ног становится неимоверно влажно. Как скручиваются пальчики на ногах. Как набухает и нагревается шар ниже пупка. — Оля… — шепчет он с таким диким акцентом, с таким утробным рыком, что я его даже не узнаю, — Оля…. — С… серкан, — срывается с губ с моей капитуляцией… Неужели… Неужели все-таки сдались туркам в этой войне… Неужели… А ведь тактическое преимущество было на стороне наших… Он разворачивает мое лицо на себя Так, что мышцы шеи сводит. Но плевать. Сам же потом разотрет. Я тону в его взгляде. Это точно сейчас девятый вал Айвазовского. Голубой штиль сменился такой дикой иссини черной бурей, что страшно… — Я люблю тебя, Оля… — шепчет он, — сени севирум… Повторяет, как мантру, уже на турецком. Я громко кричу и не обращаю внимание на дикий скрип массажного стола под нами. Серкан тоже кричит. Закидывает голову. Входит яростно, смачно, на полную длину, выгибаясь дугой. Сокращаюсь. Теряясь в болезненно-сладких спазмах. Теряясь в запредельном удовольствии и какому-то упоительном облегчении. Вокруг так тепло, сладко и… очень влажно-горячо… От его спермы, наполняющей меня изнутри через край… 32. Триумф — Красивая, — улыбается он, откидываясь на спинку дивана. Вот эта вот его привычка очень ему идет. Слишком уж гармонирует с его наглой властностью, — сейчас- просто что-то… — И в чем же разница со вчера? Красота- либо есть, либо нет… А если это что-то, что приходит сегодня, а вчера, скажем, ее не было- это уже что угодно другое- шарм, очарование, нестабильность говорящего… Последней фразой хочу его подколоть, но не получается- Серкан не слушает меня, как всегда, а сиди и изучает. — Опять меня не слышишь, упертая… Красивая, Оля. Красивая правильной женской красотой- удовлетворенная мужчиной, разнеженная. Никуда не убегающая и переставшая, наконец, воевать со мной… — Последнее- слишком преждевременное заявление, — вскидываю на него бровь. Он сначала хмурит брови, а а потом неистово заливается. Резко подается вперед, хватает меня за локоть и притягивает к себе на руки. — Предлагаю взаимоприемлемое решение. Ты воюешь со мной- беспощадно и безжалостно, но… в горизонтальном положении. Как тебе? Я даже разрешу тебе себя побеждать… Иногда.. С этими словами демонстративно сажает сверху на себя, несдержанно раскрывая мои бедра. Я вмиг воспламеняюсь, словно бы не было этих двух с половиной часов марафона во всех возможных плоскостях. Стол мы ожидаемо сломали. И потому, чтобы «смыть с себя масло», переместились в душ, а после душа ушли настолько далеко путем то ли нелепой романтики, то ли необузданного примитивизма, что очутились на шкуре прямо у камина. |