Книга Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал, страница 49 – Иман Кальби

Под крики «чурка! Я найду на тебя управу!» Павлуша был спущен Серканом по лестнице, но мое торжествующее облегчение тут же сменилось напряженностью, стоило только мужчине снова зайти в квартиру и опустить на меня свой свинцовый взгляд, который особенной тяжестью лег в ложбинку моих грудей, щедро открытых комбинацией.

— Я думала, что это ты звонишь в дверь, — сама не поняла, как начала оправдываться..

Сейчас… Сейчас не хотелось с ним ругаться.

Я хотела сейчас одного- выдохнуть…

Меня все еще трясет от унижения и дикой ярости на бывшего муженька…

Он ведь и мое лицо.

Вот такого мужчину я выбрала.

Вот с таким бы ведь и дальше жила, если бы он сам не погулял с моей подругой на моей же постели… Купленной мною!

И я ведь уверена, что это Иришка его настропалила и сюда притащила! Уверена! В ее стиле вот такая мелочность!

Взгляд Серкана не светлеет.

Он делает ко мне шаг за шагом.

Пока я не оказываюсь у стены, непроизвольно отступая.

И моя, и его грудь высоко вздымаются.

Он смотрит мне в глаза и там все вопросы и ответы: получила? Этот тебя достоин, в отличие от меня? Он тебя не унижает, а я, значит, унижаю?

Губы начинают дрожать…

Если он сейчас начнет орать на меня или отчитывать, я точно разревусь.

И в этот момент он…

Резко притягивает меня к себе.

Порывисто обнимает

Почти до хруста костей.

Насыщенный запах мужчины вторгается в мое пространство. Обволакивает, успокаивает.

Я всхлипываю и сотрясаюсь в рыданиях.

— Испугалась что ли? — шепчет и гладит по волосам.

— Это слизняка? — шмыгаю носом, — вот еще… Просто… гадко… И стыдно… зачем тебе нужна такая, как я, а?

Поднимаю на него глаза, а сама его не вижу. Их застилает влага.

— Вот зачем: Ты видишь, какая я ничтожная?! Ты видел, как он со мной разговаривал?! Он изменил мне, Серкан! Нашел себе ту, кто лучше! Зачем ты тратишь свое время на меня?! Это просто глупость и помешательство, такое бывает! Гормоны играют! Поверь мне, отхлынет- и ты поймешь, что просто ошибался! Вот только… Я же, мать его, не железная… Я живая, настоящая, я могу привязываться… Я… Я не выдержу еще одной боли, слышишь? Не выдержу…

Правда рвется из меня почти кровавыми ошметками. Наверное, никогда бы в жизни я не призналась бы в том, что сейчас говорю, даже самой себе… А тут… тут просто одно наложилось на другое.

Серкан хватает мое лицо за скула и направляет на себя.

— Сюда посмотри, Оля. В глаза мне, — его голос сейчас с жутким акцентом. Он всегда так говорит, когда эмоционирует и волнуется.

— Никогда больше не смей такого говорить и уж ем более думать! Каждая женщина достойна! А такая, как ты, достойна лучшего! Он нашел себе равную, а не ты не достойна такого ничтожества! И нет, глупая ты русская женщина, если бы ты была не для меня, мое сердце бы так отчаянно к тебе не тянулось!

— Сердце? — переспрашиваю его испуганно. Это просто языковой барьер. Он не понимает, что говорит.

— Я люблю тебя, невыносимо упертая Ольга из Москвы, ради которой мне пришлось не просто сорваться и бросить все свои дела в Стамбуле и притащиться в Москву, но даже выкупить целую компанию, которая мне толком не нужна!

— Что… ты такое говоришь? — запинаюсь я, почти задыхаясь от его слов.

Он кривит лицо.

— Слишком много говорю! — огрызается и резко вжимает в меня свое до предела напряженное во всех местах тело.