Книга Кофе по понедельникам, страница 129 – Алексей Котейко

— Да в таком, что домик Евдокии продали.

— Кто продал? – не понял парень. – У неё же наследников не было?

— Ну, наследники в наше время дело десятое. Земля-то в центре, тут ценник на участки ого-го. Даже на крохотные лоскутки, когда двор на три-четыре хозяина. А уж если, как у неё, целый сад, и отдельно стоящий дом… – мужчина безнадёжно махнул рукой. – В общем, быть нашему горемыке бездомным сиротой теперь. Вчера приезжали какие-то, шастали по участку, что-то прикидывали. Похоже, не сегодня-завтра начнут расчищать место под стройку. Будет у меня теперь в соседях какой-нибудь чинуша, – презрительно скривился он.

— Почему вдруг?

— Ну а кто ещё «ничейную» землю мог так быстро оприходовать и к рукам прибрать? Или деньги, или связи нужны, чтобы шустро всё провернуть. А скорее и то, и другое. Будто не знаете, как у нас это делается.

— Знаю… – рассеянно отозвался художник, глядя на пса. Тот с самым безмятежным видом дожевал хлебную корку и снова взглянул на человека – не просительно, но скорее демонстрируя, что готов оказать ему честь, и съесть ещё кусочек.

— Фагот, – тихонько позвал Сергей. Лохматые уши дёрнулись, прислушиваясь. – Фагот. Пойдёшь ко мне жить?

Бродяга носом указал на тротуар между передними лапами. Новая порция хлеба упала на плитку.

— Попробуйте, – одобрительно кивнул мужчина. – Может, вас он послушается. В конце концов, если уж угощение принял, и привык – кто знает. Жалко же, умный пёс. Зимой без дома пропадёт, замёрзнет. Хотя до зимы ещё дождить надо, а то ведь собаколовки заберут. Ладно, – он вздохнул, поднял в прощальном жесте руку с пакетом. – Пора мне. Хорошего дня!

— И вам! – Серёга проводил взглядом спину собеседника, размышляя, как же ему быть. Собственно, хозяйка квартиры не говорила, что держать животных запрещено, но и прямого разрешения на их появление не давала. Правда, это уже дело десятое, сперва надо как-то приучить лохматого зверя к рукам – его же без поводка наверх просто не приведёшь, и к тому же едва ли пёс своей волей полезет в лифт, а потом по лестнице. В грязной персиковой шерсти просматривался ошейник, вроде бы ещё добротный, и можно было бы прицепить к нему поводок, но опять же – дастся ли…

— Эх, Фагот, Фагот, – пробормотал вполголоса художник, и вздрогнул от неожиданности, почувствовав, как мокрый собачий нос ткнулся в руку чуть ниже локтя. Медленно, боясь спугнуть бродягу, Сергей повернул к нему голову. Собачьи глаза секунду-две спокойно смотрели в человечьи, затем лохматая голова наклонилась, и аккуратно вытянула зубами из пакета остаток хлебной буханки.

Домашних питомцев у Сергея никогда не было: в детстве родители и слушать не желали о том, чтобы завести даже кого-то маленького, вроде хомяка, а тем более притащить в дом щенка или котёнка. Так что парень в своём общении с Фаготом действовал скорее интуитивно, понимая, что любое живое существо рано или поздно откликнется на ласку и доброе слово. Однако Серёга также понимал, что забрать собаку фактически с улицы – дело не такое уж простое, и потому засел за ноутбук, изучая всё, что касалось купания, кормления и прививок.

В тот, первый день, персиковый бродяга не ушёл с человеком, но проводил его до перекрёстка. Потом были утренние проводы до подъезда. Пользуясь свободной первой половиной пятницы, Сергей, окончательно принявший решение, отправился по магазинам, и вернулся домой с большой лежанкой, набором щёток, собачьим шампунем, кормом, поводком и новеньким ошейником.