Книга Кофе по понедельникам, страница 128 – Алексей Котейко

Утром в первый четверг августа парень, свободный от обязанностей бариста и совершенно не чувствующий в себе в этот день интереса к рисованию, сидел на краю тротуара у входа в монастырскую пекарню. В метре от него лежал Фагот, зажав в передних лапах сардельку, и не спеша её обкусывая. Сергей задумчиво отщипывал кусочки хлеба от буханки и, скатывая из них шарики, ел, дожидаясь, пока пёс закончит со своим угощением.

Лохматый бродяга давным-давно перестал с подозрением относиться к этому странному человеку, всегда приносящему с собой еду. Иногда Серёга даже замечал, что Фагот со своего любимого места не только всматривается в пустую даль перекрёстка, но и, вроде бы, дожидается самого парня. Во всяком случае, их встречи у пекарни, поначалу бывшие нерегулярными, превратились в череду предельно пунктуальных свиданий: к открытию, когда Сергей отправлялся за свежей буханкой, пёс уже ждал его на тротуаре у монастыря.

— День добрый! – послышался за спиной у художника хрипловатый мужской голос. Полуобернувшись, Серёга тотчас узнал соседа покойной Евдокии Марковны. Вместо камуфляжа на нём теперь был спортивный костюм; короткие седые волосы в отсутствие бейсболки торчали ёжиком. В одной руке мужчина держал пластиковый пакет, другой рукой тяжело опирался о медицинскую трость.

— Здравствуйте, – парень закинул в рот хлебный шарик. – Как поживаете?

— Да помаленьку, – собеседник приподнял трость. – Вот, неприятность какая, ногу подвернул. Теперь приходится с бадиком ковылять. А я гляжу – вы или не вы. Потом увидел Фагота – понял: точно вы. Всё ещё его подкармливаете?

— Как же я его брошу? Он уже ко мне привык.

— Похоже на то, – согласился мужчина, рассматривая пса, который, проглотив остатки сардельки, теперь выжидающе уставился на парня. Сергей отломил от хлебной буханки большой кусок и протянул зверю. Тот носом указал на передние лапы: кидай, мол. Художник чуть двинул рукой, хлеб упал точно между лап, и лохматый бродяга снова принялся за еду.

— Знаете, я ведь тогда не до конца поверил, – признался сосед с извиняющейся улыбкой. – Ну, чтобы он хлеб взял не у хозяйки, а у чужого. А вот ведь как.

— Да ничего, – пожал плечами Серёга. – Я бы и сам, пожалуй, не поверил, что собака может с таким удовольствием есть хлеб. Я как-то один раз на автостанции, у себя дома, увидел несколько бродячих собак. Жалко стало, купил в киоске тут же сосиски в тесте, и отдал им. Так они есть не стали! Я и тесто разламывать пробовал, одни сосиски давал – без толку.

— Может, им что-то про это угощение известно, чего люди не знают? – усмехнулся мужчина. Сергей хмыкнул:

— Может. Но понятое дело, что там отравы быть не могло – я же брал вроде как для себя. Хотя кто знает, не пытались ли хозяева киоска этих собак травить… В общем, я это к тому, что сам видел, как вроде бы бродячие и голодные псы воротят нос от еды. А тут – хлеб.

— И не боится ведь вас совсем, – продолжал мужчина.

— Скорее терпит, – улыбнулся художник. – Вряд ли он дастся гладиться.

— Гладиться он только Евдокии давался, так что это да, вряд ли. Я ведь его ещё и поэтому к себе забрать так и не смог – не идёт в руки, хоть ты тресни. Что ни делал – без толку. А теперь как бы ему эта недоверчивость боком не вышла.

— В каком смысле? – насторожился Серёга.