Книга Кофе по понедельникам, страница 117 – Алексей Котейко

— Я учту.

— Учти-учти, – она приподняла шляпу, критически оглядела грудь, живот и бёдра. – Можешь меня ещё разок намазать, пожалуйста? Не хочу завтра на работу выйти похожей на жареный бекончик, – она поднялась и пересела к нему. Потом откинулась назад, опираясь о кормовую банку локтями. Серёга понимал, что Лера и сама могла бы намазаться солнцезащитным кремом, но, прекрасно зная, какое удовольствие это доставит ему, предоставляла возможность парню лишний раз прикоснуться к её телу.

Мужская рука медленно заскользила по коже, втирая крем. Лодку слегка поворачивало по часовой стрелке, волны шуршали под днищем. Пейзаж, который набрасывал Сергей – безлюдный лесистый участок высокого правобережья, с единственным странного вида строением среди зарослей – плавно сдвигался всё выше и выше по течению.

— В лодке мы развлекаться не будем, – предупредила женщина, когда пальцы парня, словно ненароком, проникли под край трусиков купальника. – Не хватало ещё перевернуться посреди реки.

— Там впереди какой-то островок.

— Вон тот, у левого берега? – Валерия лениво кивнула на поднимающийся над водной гладью песчаный холм, увенчанный сосновой рощицей. – О да, подходящее местечко. Остров Любви.

— Как романтично.

— Местное народное название. Ещё одно – Траходромчик.

— Пошловато.

— Зато отражает суть. Парочки туда мотаются перепихнуться. Но я пас, – заявила Лера, переворачиваясь на живот и подкладывая на скамью туристическую пенку, чтобы было удобнее лежать. Серёга принялся втирать крем в её спину и бёдра.

— Чего так?

— Островок давно стал натуральной помойкой. Народ у нас считает священным правом оставлять ошмётки одноразовых мангалов, пластиковую посуду и использованные презервативы там, где отдыхает. А заниматься любовью среди мусора – это уже какая-то моральная деградация. И вообще, – она вдруг подняла голову и посмотрела на парня, – по-моему, мы с тобой слишком уж заигрались в богему. Искусство и секс, и ничего кроме.

— Тебе не нравится? – он потянулся к застёжкам бюстгальтера, но Валерия чуть повела плечами, показывая своё нежелание, и Сергей продолжил просто массировать её плечи.

— Да нет. Только это ещё раз подтверждает, что наша сказка очень короткая, – она снова села на скамье и пожаловалась:

— Неудобно долго так лежать, доска прямо в живот впивается, – Лера машинально потёрла след от скамьи, пришедшийся чуть выше её шрама и, поймав взгляд Серёги, легонько улыбнулась.

— Это шрам от кесарева.

— Что-что?

— Кесарево сечение. Вообще он был куда заметнее, да ещё и буграми – почему-то когда рожаешь, и тебя кесарят, об аккуратности не думают. «Зашили как зашили». То, что сейчас – это уже результаты лазера, кремов и прочих манипуляций. Но совсем свести его невозможно. Уродство, да?

В вопросе Валерии послышалась какая-то отчаянная безнадёжность, и Сергей с удивлением посмотрел на женщину.

— Почему? Я вообще думал, что это от аппендицита. Или какое-нибудь происшествие случилось.

Она насмешливо фыркнула:

— Ох, Серёжка, ты иногда прямо ребёнок. Ну да, происшествие. Называется беременность.

— Он тебя совсем не портит. Шрам и шрам, чего такого.

— Врёшь. Но все равно – спасибо.

— Нет, правда, – словно стремясь доказать свои слова, он сполз с сиденья на дно лодки и принялся целовать живот женщины, раз за разом касаясь губами розоватой полоски пониже пупка. Валерия вздохнула, обняла голову парня и, задумчиво перебирая его волосы, сказала: