Книга Плохой мальчик, страница 3 – Катерина Пелевина

Марина Чемезова

Этот голос такой резкий, как щелчок хлыста.

Опускаюсь за телефоном, поднимаю глаза и смотрю на них всех волком... Её платиновые волосы сияют даже в тусклом свете ламп, а улыбка такая холодная, что меня начинает морозить… За ней стоят две вечные её спутницы: одна с нарочито пухлыми губами, другая — с презрительно поджатыми, будто ей противно дышать одним воздухом со мной.

— Ты что, совсем без мозгов? — продолжает она, наклоняясь ко мне. Её духи такие тяжёлые и сладкие, что хочется блевать. Они забивают всё дыхание. — Не видишь, куда смотришь? Сиди и не вставай лучше.

Я молчу. Понимаю, о чём речь, но не хочу давать ей повод.

— Он мой, — шипит она, а мне противно. — Даже не думай строить из себя невинную овечку! Поняла меня?!

Внутри всё сжимается. Значит, Ане не показалось. Он смотрел на меня. И кто-то это заметил.

— Я и не думала строить. Вообще не понимаю о чём ты… — начинаю, но она перебивает:

— Не оправдывайся. Просто держись подальше. Иначе пожалеешь.

Она разворачивается, чтобы уйти, но в этот момент рядом возникают Оля с Аней… Будто увидели это и вернулись обратно.

— Чего тебе от неё надо, Арефьева? — спокойно спрашивает Оля, скрещивая руки. — Собрали тут зверинец, блин… пошли отсюда!

— О, защитники подъехали, — фыркает одна из спутниц. — Нищебродки решили заступиться за свою?

Аня не теряется и помогает мне встать с пола:

— А ты решила, что тут только твои правила? Может, тебе пора в зеркало посмотреть — вдруг там ответ, почему твой Чернов на тебя даже не смотрит, м?

Арефьева бледнеет. Её пальцы сжимаются в кулаки, но она держит лицо. А ведь уела так уела… Мне кажется, в этом всё и дело… Она бесится, что не может его получить. Точнее, он её тупо поюзал и теперь она бегает за ним, как ненормальная, угрожая всем подряд расправой.

— Вы ещё об этом пожалеете, — бросает она через плечо и уходит, шурша своей дизайнерской юбкой. Её свита следует за ней, как жалкие прихвостни…

Я стою, не шевелясь. Руки дрожат.

— Ну и ну, — вздыхает Оля, глядя на меня. — Ты в порядке?

Киваю, но внутри как-то неприятно. Потому что он смотрел. И это не забыть. Будто липкий слой остался на коже. И от его Арефьевой тоже, кстати говоря…

— Она психичка, — говорит Аня, нахмурившись. — Но ты реально осторожнее. С такими, как она, лучше не связываться.

— Да я вообще ни с кем не связываюсь, — шепчу я. — Просто учусь… Ты же знаешь.

Оля смотрит на меня с сочувствием:

— Знаешь, в этом месте даже дышать нужно правильно. Иначе раздавят.

Я сжимаю телефон крепче.

— Я справлюсь.

Но сама не верю в эти слова.

После пары я тороплюсь к выходу. Хочу скорее домой — в нашу маленькую квартиру, где мама варит суп и спрашивает: «Как день?», не подозревая, что мой мир уже трещит по швам.

Прохожу через двор, опускаю голову, чтобы никто не зацепился взглядом. И вдруг замираю.

У парковки стоит он.

Чернов.

Он прислонился к чёрному внедорожнику, в руке — сигарета. Дым вьётся в холодном воздухе. Он говорит по телефону, и его жёсткий требовательный голос разносится дальше, чем ему, наверное, хотелось бы.

— Я сказал, мне не нужны твои условия! — рычит он в трубку. — Если не можешь решить — найди того, кто может! Ты всё усвоил или нет?!

Бросает телефон на сиденье, делает затяжку. Его пальцы сжимают сигарету до хруста.