Онлайн книга «Плохой мальчик»
|
И я проваливаюсь в сладкий сон о нас… * * * Просыпаюсь утром и понимаю, что сплю не одна. Моя голова лежит на мамином плече. Она тоже задремала, но от моего шевеления сразу открывает глаза и улыбается: — Проснулась? — Ты вернулась? — я оглядываюсь. — А щенок? — Я оставила его Антонине. Она обещала присмотреть. Замечаю, что я накрыта чем-то тёплым. Это кофта Анжея. Та самая, которую я просила… — Я накрыла тебя ею, — поясняет мама. — Видела, что ты замёрзла. А она такая широкая, тёплая… Одеяла не было… — Нет… Не надо одеяло… Так комфортнее… Я прижимаю кофту к лицу, вдыхаю знакомый запах, и на секунду мне кажется, что он рядом. Что всё это просто страшный сон, и сейчас он войдёт в дверь, улыбнётся и скажет: «Ну что, малышка, испугалась за меня?». И в этот момент из дверей реанимации выходит врач, заставив меня вздрогнуть. Он смотрит на нас, а у меня замирает сердце… — Он пришёл в себя, — говорит доктор. — Отходит… Переведем в палату и можно будет навещать по графику… Слезы снова катятся по щекам, но теперь это слёзы облегчения. Мама обнимает меня крепче, шепчет: — Видишь? Я же говорила, что всё будет хорошо. А я просто киваю, не в силах вымолвить ни слова. Главное, что он жив. И он очнулся. Остальное — неважно. — А сейчас? Сейчас можно…? Пожалуйста, доктор… Одним глазком… На секунду… Я Вас умоляю… Он хмурится, глядя по сторонам, и кивает. — Только на секунду и в присутствии медсестры… Заходите… Глава 70 Анжей Чернов Сознание возвращается рывками, будто кто-то включает и выключает свет. Сначала я чувствую боль… Тупую, ноющую в груди, отдающую в плечо при каждом движении. Потом осознаю, что дышать тяжело, что-то мешает, давит на горло. Паника на мгновение накрывает с головой, потому я не могу вдохнуть полной грудью, не могу пошевелиться так, как хочу. Открываю глаза, а перед ними — белый потолок. По комнате разлетается мерный писк приборов. Запах больницы — антисептиков, лекарств, стерильности, бьёт по нервам. Всё вокруг слишком яркое, слишком чёткое, слишком реальное. Щурюсь, пытаясь сфокусировать взгляд, и вижу врача. Он стоит у кровати, смотрит на показания монитора, а потом замечает мои неловкие шевеления… — Очнулся, — констатирует он. — Отлично. Добро пожаловать обратно. Я пытаюсь что-то сказать, но из горла вырывается лишь хрип. Язык кажется чужим, тело — чужим, даже мысли будто не мои, а чьи-то чужие, навязанные. Хочется встать и сорвать всё с себя. Раскричаться, чтобы понять, где я вообще и как здесь оказался. Последнее, что помню, не рисует полной картины… Врач тут же поднимает руку: — Тише, тише. У тебя интубационная трубка. Пока говорить не получится. Давай, я тебе всё объясню, парень. Он коротко рассказывает, что произошло… Лёгкое пробито пулей, но скорая приехала вовремя, операция прошла успешно. — Ты счастливчик, — повторяет он. — Родные ждут тебя снаружи. Слово «родные» заставляет меня напрячься. В голове вихрь предположений… Марина? Отец? Мила? Ника? Кто там? Что происходит? Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний, выстрел, крик Марины, её лицо, искажённое страхом за меня… Я пытаюсь собраться с силами, понять, что реально, а что — бред моего воспалённого сознания. Но сейчас у меня очень плохо получается. Голова по-прежнему кружится, да и в висках стучит… |