Онлайн книга «Плохой мальчик»
|
— Анжей, нет… Любимый… Нет, пожалуйста… — её руки трясутся, когда она прижимает ладони к моей груди. Вижу кровь на её пальцах — ярко-красную, которая моментально отзывается внутри привкусом и запахом металла… Сквозь шум в ушах слышу голос отца: — Машину скорой помощи на адрес… Марина плачет, что-то говорит, но я уже не разбираю слов… Её лицо расплывается перед глазами, становится размытым пятном. Чувствую, как холод проникает в тело, а дыхание становится всё тяжелее. Последнее, что я ощущаю — её пальцы, судорожно сжимающие мою руку. Хочу сказать ей спасибо за то, что показала, что значит любить. Спасибо за всё, но не могу… А потом всё гаснет… И наконец наступает… Темнота… Глава 68 Марина Чемезова Я бросаюсь к нему, трясущимися руками прижимаю ладони к его груди. Кровь. Так много крови. Она хлещет так, что у меня скользят пальцы… — Любимый… Нет, пожалуйста… — голос срывается, в горле ком. Его отец кричит о скорой. Я не различаю слов, слышу только гул в ушах и собственное прерывистое дыхание. Влажными пальцами тычу на экран, набираю… Слыша, как он разговаривает по громкой связи с диспетчером, тут же сбрасываю, пытаясь прийти в себя. Сделать хоть что-то… — Пожалуйста, не бросай меня… Я тебя умоляю… Анжей… Не бросай… Голос дрожит, всю трясёт… Но скорая приезжает очень быстро, потому что Черновы, видимо, в приоритеты. Я про старшего говорю… Видимо, так… Они проводят какие-то реанимационные действия. Мне кажется, у него что-то с лёгкими, потому что я уже слышала о таком и видя, как ему дренируют межрёберье, я вся сжимаюсь, но зато он начинает дышать... — Быстрее, на носилки и грузим, — комментирует один из мужчин, проводящий манипуляции. Всё происходит очень быстро. Ещё до того, как Анжея укладывают на них, я бросаюсь к нашей машине — там, съёжившись, сидит Айс. Его глаза полны ужаса, он дрожит всем телом. — Тише, малыш, тише, — шепчу я, подхватывая щенка на руки и тут же захлопываю дверь. — Всё будет хорошо, мы поможем Анжею… Не бойся… Прижимаю Айса к груди, прячу под курткой — так ему теплее, да и мне спокойнее, что он рядом, не потеряется в этой суматохе. Два здоровых мужчины несут Анжея в сторону машины скорой помощи. Я бегу рядом, вцепившись в его руку. Пальцы скользят по крови, но я держу, держу изо всех сил, будто так смогу удержать его здесь, с собой. — Кто поедет с ним? — спрашивает фельдшер. Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. В этот момент рядом появляется Альберт Викторович. Он бледен, как моль, но держится прямо. — Я поеду, — говорит он твёрдо. Внутри всё сжимается от ненависти. Я понимаю, что он делает это не ради сына. Он боится, что Милу посадят, а значит, всплывёт всё — и брачный контракт, и любовница, и смерть Александры. Мы залезаем в машину скорой. Айс, спрятанный у меня на груди, чуть слышно скулит. Я глажу его по голове, шепчу: — Тихо, малыш. Всё будет хорошо. Анжей без сознания. Дыхание прерывистое, лицо бледное, почти серое. Я держу его за руку, глажу пальцы, шепчу что-то бессвязное — слова утешения, обещания, мольбы. Я не знаю, что говорить с такие моменты. У меня душа покинула тело. Я не дышу, глядя на него… А потом вдруг слышу ненавистный мне до глубины души голос сбоку. — Скажи, что это я стрелял, я прошу тебя… — тихо, почти шёпотом, говорит Альберт Викторович. |