Книга И меня вылечат! Сексоголики для булочки, страница 37 – Бетти Алая

Руслана

— Ринат? — холодею внутри, увидев, как в моем кожаном кресле, за моим же столом развалился Гаджиев.

Ринат Гаджиев — мой наставник в сексологии. Он же был моим куратором в аспирантуре и помог устроиться на первое место работы. Дал хороший старт, рекомендовал меня. А его имя в нашей среде имеет вес.

Мужчина-мечта. Так я считала раньше.

Он всегда держался тактично, обращал внимание лишь на мои профессиональные успехи. В университете я его боготворила. Еще бы! Молодой, амбициозный, получивший степень профессора психологии раньше многих. Он был недостижимой сладкой мечтой для любой студентки.

Женатой мечтой.

Ринат всегда был окружен молодыми девушками. Каждая стремилась получить хоть капельку его внимания. Многие откровенно флиртовали и предлагали себя. Но ни с одной Гаджиев не был замечен.

Потому я вздыхала о нем в подушку, оставляя сексуального профессора за ширмой своих влажных постыдных фантазий. Женатые — табу. Мое нерушимое правило.

А Ринат вел себя странно. Я ловила на себе его заинтересованные взгляды, когда, как ему казалось, я не вижу.

Порой его рука на моей талии задерживалась на секунду дольше необходимого.

Он словно играл со мной, дразнил, держа в вечном изматывающем напряжении. Но дальше намеков дело не заходило.

Потом я получила диплом, поступила в аспирантуру. Защитилась.

И его внимание стало меня бесить. Точнее, это дурацкое, бесконечное подвешенное состояние.

В то время он развелся. Детей у них с женой так и не родилось.

Но наставник как смотрел на меня с этим странным голодным интересом, так и продолжал.

При этом не делая никаких телодвижений в мою сторону.

— Что ты здесь делаешь? — непонимающе хлопаю ресницами. Сердце почему-то ёкает. — У меня срочный пациент, судя по расписанию.

— Это я. К тебе же по-другому не записаться, ты стала звездой, — Ринат нагло, по-мужски щупает меня взглядом. — Прекрасный костюм. Очень… строго. И при этом сексуально. Наконец-то ты созрела, Руслана.

Передо мной мужчина за сорок, с заметной сединой. Но все такой же ухоженный, стильный. И все так же мне ненавистен его взгляд. Холодный, присваивающий.

— Спасибо. Но, Ринат, если ты пришел лишь затем, чтобы оценить мой гардероб…

— Нет. Я хочу пригласить тебя на свидание, Руслана, — не дает договорить. Его голос приобретает властные стальные нотки, от которых по спине бегут противные мурашки.

— Мне это неинтересно, — складываю руки на груди, пытаясь отгородиться. — Я сейчас… в отношениях. И счастлива.

В памяти всплывают мои несносные, сложные пациенты. Озорной, игривый взгляд Елисея и строгий, стальной — Булата. Я ведь и правда влюблена. Счастлива!

А Гаджиев лишь усмехается. Уголок его тонких губ кривится с таким превосходством, что меня прознает очень нехорошее предчувствие.

— Руся, Руся… — мое имя в его устах звучит как оскорбление, грязно и похабно. — Моя маленькая наивная протеже…

Под ложечкой начинает сосать, становится трудно дышать. Почему он выглядит таким довольным? Словно держит за пазухой секрет, о котором сама я даже не догадываюсь.

— Знаешь, — растягивая слова, будто смакуя каждый момент моего замешательства, произносит Гаджиев, — ты ведь мне всегда нравилась. Несмотря на твою нестандартную внешность, лишний вес… в тебе горел огонь. Ты пылала своей профессией, и именно поэтому я тебя заметил.