Книга Олимпийская башня, страница 38 – Ольга Погодина-Кузмина

Все дело заняло не больше минуты. Силуэты мужчин и женщин всё так же двигались в танце на веранде ресторана, звучал саксофон. Дождь усиливался. Одежда Мезенцевой, пузырясь, набирала воду, и труп, образуя чёрную воронку, погружался на дно.

* * *

— Вы не имеете права снимать спортсмена с соревнований! Он же всё объяснил! Хватит уже везде искать шпионов… Богом прошу!

Пожилой тренер Шимко, покрывшись краской от усилия, то и дело проводил пальцем под тугим воротом рубашки, где скапливался пот. В небольшой комнатке без окон, выделенной советским тренерам, было невыносимо душно, но Бовин не давал открыть двери – а вдруг до чужих ушей дойдёт их важный, политической значимости разговор?

— Бога нет! А есть – нарушение дисциплины! Побег с мероприятия! Ладно Саксонов… филуменист! А ваш Нестеров где шатался два часа? С кем встречался? Что у него на уме?

Нестеров стоял у стеллажа с журналами, косился на корешки. Всё на финском, и в основном про спорт.

— Да сказал же он: гулял, покупал жене выкройки. Оставьте вы парня в покое! – Степан Касьянович умоляюще сложил руки. – Миленькие, у вас своё начальство, у меня своё. С вас требуют шпионов, а с меня – медалей! Дайте выступить спортсмену, а потом забирайте куда хотите!..

— Что значит – куда хотите? Вы на что намекаете?

Шимко сообразил, что ляпнул лишнее, и придётся снова извиняться, но тут открылась дверь и в комнату зашёл Серов.

— Что у вас происходит?

— Снимаем Нестерова с соревнований, – категорично заявил инструктор Бовин. – За самовольную отлучку и нарушение дисциплины.

Серов молча взял из рук Бовина бумаги, перелистал, нашёл разрешение Нестерова на участие в соревнованиях. Достал из кармана перо и сделал росчерк.

— Товарищ Нестеров допущен к соревнованиям. Он отлучался в город по моей просьбе. – Серов обратился к Нестерову: – Почему вы не сообщили, Алексей Петрович?

Нестеров вздохнул.

— Да как-то не догадался…

Тренер всплеснул руками.

— Ну слава тебе, господи!

Бовин напоследок сорвал на нем злость:

— Снова про бога?! У вас что там в команде, религиозная секта?

Шимко потянул Нестерова за рукав, открыл дверь.

— Пойдём, Алексей. А то ещё каких-нибудь грехов навешают… Подготовиться спортсмену не дают!

— Степан Касьянович, я буквально на два слова с Алексеем, – попросил Серов. – И вы, товарищ Бовин, можете идти.

Оставшись вдвоём с комиссаром, Нестеров виновато поёжился.

— Как-то глупо получилось… Думал, Бовин в курсе, а тут такая ерунда.

Серов прикрыл дверь. Поправил очки.

— Алексей Петрович, хочу сообщить, что в Москве арестован шпион, который похищал сведения о наших важных военных разработках. Благодаря вам удалось вскрыть эту цепочку. Я буду ходатайствовать о представлении вас к государственной награде.

Алексей глубоко вдохнул, чувствуя нехватку кислорода – и правда, надо бы проветрить помещение. Небось, шведам и финнам дали комнаты с окнами, а советских можно и в угол запихнуть.

— Значит, спичечный коробок?

Серов кивнул.

— Да. Шпион сознался, что пошёл на преступление под влиянием любовницы. Вместе они планировали бежать из СССР.

— Значит, женщина, – Нестеров огорчённо покачал головой. – Неужели это Маша Гороховская?

— Нет, – Серов выдержал многозначительную паузу. – Мы выяснили, что у нашей «дамы с крысами», Глафиры Платоновны Мезенцевой, в Петрограде оставалась младшая сестра, Евдокия. Она поменяла фамилию, поступила в медицинский техникум… Стала врачом.