Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 123 – Сёго Имамура

— Откуда знаешь? Военный? – спросил Фунами, наводя на него ствол, но мужчина не ответил. – Пролью кровавый дождь.

Фунами нажал на спусковой крючок, но противник снова уклонился, на этот раз прыжком. Второй, третий, четвёртый выстрел… Враг, бегая зигзагами, приближался.

Оказавшись в опасной близости, Фунами напрягся, но всё равно выпустил пятую пулю.

— Гх…

Пуля улетела вверх: правая рука Фунами была отрублена от плеча одним ударом. Враг выхватил меч быстро, подобно молнии. Увидеть его было невозможно. Окубо знал только одного человека, способного на такое.

— Проклятье! – Фунами не сдавался. Левой рукой он тут же схватил отлетевшую правую, вырвал из неё револьвер и, не меняя положения, выстрелил.

— У-у…

Смертельный выстрел Фунами мужчина в шляпе парировал, лишь слегка сместив корпус. Более того, ответным ударом он глубоко пронзил противнику горло. Когда тот рухнул на колени, мужчина в шляпе стряхнул кровь с клинка. Этот жест окончательно развеял сомнения.

— Кирино-сама! – закричал Накамура имя благодетеля, давшего ему свою фамилию.

Кирино Тосиаки. До Реставрации он был известен как Накамура Хандзиро. За непревзойдённое мастерство его прозвали «убийцей Хандзиро». Он быстро впитывал знания и превосходил других не только в фехтовании, но и в уме. После Реставрации он далеко продвинулся по службе, став генерал-майором армии. Однако он ушёл в отставку вместе с Сайго. В конце Сацумского восстания он получил пулю в лоб и сейчас должен был быть мёртв.

— Неужели…

Пока Окубо стоял в оцепенении, мужчина снял шляпу и сдвинул повязку на лице. Хотя на лице прибавилось глубоких шрамов, сомнений не было: это был Кирино Тосиаки. Нет, его взгляд выдавал самого Накамуру Хандзиро.

— Окубо, будь добр, дай себя убить.

В глазах Хандзиро горела суровая злость. И вместе с тем читалась глубокая печаль. Медленно, шаг за шагом, он приближался. Возникало ощущение, будто время замедлилось.

Выжить, будучи целью этого человека, невозможно. Даже Окубо уже почти смирился с судьбой, как вдруг между ними метнулась тень – Адасино Сикура.

— Не ожидал встретить того самого убийцу Хандзиро.

Сикура обрушил на него шквал ударов, но Хандзиро, покачивая головой, уклонялся, словно танцуя. Однако они ускорялись, и наконец противник принял удар своим клинком. Непонятно, как это работало, но всё, к чему прикасался меч Сикуры, ломалось. Он думал, так произойдёт и сейчас, но клинок Хандзиро остался целым.

— Хагун не сработал?..

— Так эта техника называется Хагун? – Его речь больше не изобиловала сацумскими словечками, а была чистым японским языком, который он усердно учил после Реставрации.

Сикура продолжал атаковать, но Хандзиро парировал и отражал его удары.

— Если скользить лезвием, оно не сломается.

— Как это возможно?

Это, должно быть, было первым случаем в его жизни. Он понимал умом, что такое возможно, только вот верить собственным глазам отказывался. Хандзиро издал резкий боевой клич – особый крик школы Энкё Дзигэн-рю. И теперь уже Сикуре пришлось защищаться от его атак. Наконец клинок противника достиг цели. Казалось, будто тело рассечено надвое, но Сикуру лишь отбросило в сторону. Он всё ещё дышал.

— Что происходит? Я же попал.

— Я использовал Комон. – Сикура, придерживая бок, поднялся на ноги.