Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 121 – Сёго Имамура

— Как дорога?

— Свободна. Хорошо, что не завтра, – ответил Накамура на вопрос Окубо.

Сегодня было четырнадцатое мая. Завтра, пятнадцатого, многие купцы рано утром отправлялись по делам, например для взыскания долгов^[101].

«Завтра…»

Ещё одно воспоминание всплыло невольно. Пятнадцатого мая десять лет назад правительственные войска столкнулись с вассалами сёгуната, засевшими в храме Канэй-дзи в Уэно. Так называемая битва при Уэно. Правда, тогда ещё использовался старый календарь, так что с точностью до дня не выходило, но дата всё равно была памятной. Всего десять лет прошло… Как же быстро меняется мир!

— Поворачиваем! – снова предупредил Накамура.

Они свернули налево перед посольством. Чуть дальше нужно будет свернуть на Самбэдзака, а после этого лишь проехать квадратную площадь у Акасака-мицукэ.

— Господин министр, позвольте вопрос? – неожиданно спросил Накамура. Для него, никогда не говорившего лишнего, это было странно.

— В чём дело?

— Неужели во дворце что-то случилось?..

Это было не в его характере – лезть в политические дела. Странно.

— И тебе не стоит об этом спрашивать.

— Слушаюсь.

— Тогда зачем спросил?

— Да так… Сейчас повернём!

Он прервался, чтобы предупредить о повороте направо, но тут же вернулся к разговору:

— Уэда-сама болен?

— Уэда из Министерства императорского двора?..

Именно он обычно был посредником в их делах. Если Уэда брал отпуск, его заменял кто-то другой, но такое случалось крайне редко. Окубо вдруг встрепенулся и спросил Накамуру:

— Разве сегодня был не Уэда?!

— Нет! Больше скажу, вместо него приехал человек, которого я никогда раньше не видел. Поэтому я и заподозрил…

— Проклятье!

В тот миг, когда Окубо выругался, экипаж с грохотом повернул налево.

— Засада! – громко закричал Накамура.

Окубо распахнул окно и высунулся, чтобы осмотреться. Дорогу у входа к Акасака-мицукэ преграждали около десяти человек. До них было меньше двадцати метров. Патрульных нигде не было видно. Неудивительно, предателями, устроившими засаду, и были патрульные.

— Поворачивай назад!

— Есть!.. Нет, сзади тоже!

Окубо обернулся. По дороге, с которой они только что свернули, к ним приближалась ещё одна группа, тоже человек десять. Отступать было некуда.

— Прорывайся!

— Слушаюсь!

Окубо захлопнул окно и упёрся руками в стенку, готовясь к удару. С такими силами не справиться. И, скорее всего, это были лучшие бойцы Полицейского управления. Раздался резкий звук ударов кнута, которым Накамура хлестал двух лошадей.

— Как вы посмели напасть на экипаж министра внутренних дел?! – возмущённо закричал Накамура, но ответа не последовало.

До ушей донёсся знакомый звук – клинки, выхваченные одновременно. Экипаж рвануло. Он сбил двух-трёх человек, как вдруг лошади вздыбились и экипаж тряхнуло.

— Одну лошадь подрубили! – доложил Накамура, пытаясь отцепить раненую лошадь и умчаться на оставшейся. Но пока он возился, их окончательно окружили.

— Господин министр… Прошу прощения.

Выпрыгнуть навстречу клинкам? Или, оставаясь в повозке, дождаться, пока первый враг распахнёт дверь, вырвать у него меч и рубить, пока хватит сил? Шансов выжить – ничтожно мало. И всё же Окубо, подавляя приступ безнадёжности, крикнул, подбадривая Накамуру и самого себя:

— Ещё не конец. Не сдавайся!