Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 111 – Сёго Имамура

— Сейчас, сейчас, сейчас… Всё!

— Отлично, поспешим!

Третья часть плана: как только телеграмма отправлена – начать отступление. Однако, поскольку с чёрного хода наверняка тоже враги, нужно прорываться сконцентрированными силами, а оставшиеся будут прикрывать отход, выигрывая время здесь.

Первыми отступают Маэдзима, Фунами, Кёдзин и Сикура. Кёдзин сразу отправляется к подножию Фудзи. Остальные трое незамедлительно выезжают в Токио, чтобы попытаться спасти Окубо.

Прикрывают тыл Сюдзиро, Ироха и Урумари, и они же уводят с собой Синдзиро и Футабу. Как только первая группа обеспечит путь к отступлению, под защитой Ирохи бегут и Футаба с Синдзиро.

Сюдзиро и Урумари станут последним рубежом и, выбрав момент, отступят сами. Поскольку в бою труднее всего именно отступать, этот план составил долго служивший в армии Сикура.

«Что же делать?» – лихорадочно думал Сюдзиро.

Сикура должен был отступить первым, но он всё ещё скован боем с Адзумой Рокуити. Заменить его? Нет, тогда охрана Маэдзимы станет слабее. Если тот мужчина пойдёт напролом, смогут ли его сдержать Урумари и Фунами? Нет… Этот необузданный тип, возможно, сначала нацелится на Футабу или Синдзиро. Тогда Кёдзину придётся уходить одному…

2

Среди шума отчётливо послышался знакомый голос:

— Ну что за красота? Просто благодать!

Мужчина шаг за шагом шёл по операционному залу, напитанному кровью и пороховым дымом. Он вышел из яркого солнечного света, и черты лица прояснились. Он…

— Кандзия Букоцу… Почему он здесь? – сквозь зубы процедил Сюдзиро.

— А вот и ты. Я так долго тебя искал!

— Тебе нужен я?

— Конечно. А кто же ещё? – фыркнул Букоцу.

Сейчас было неважно, как он оказался тут. Радовало одно: его интересовал только Сюдзиро, а до Маэдзимы, похоже, не было дела.

— А какие же у тебя товарищи! Как же великолепно! Голова идет кругом! – глядя на Сикуру и Ироху, Букоцу улыбнулся.

— Проклятье! Мелкая тварь…

— У тебя сердце сейчас из груди выскочит. Это из-за мелкой твари-то? – Ироха смеялась над Госэном, у которого от ярости побагровело лицо.

Его атаки уклонялись, отбивались, парировались, а Ироха даже не была задета. Взамен с каждой новой попыткой на теле Госэна появлялись всё новые раны – и глубокие, и поверхностные.

— Чего не подходишь, а? – холодно спросил Сикура у Адзумы.

Адзума держался от Сикуры на почтительном расстоянии, ловко уклоняясь от ударов и выжидая момент для смертельной атаки, – точь-в-точь как разъярённый шершень.

— Коснёшься – и меч сломается, да?

— Не только меч. И человек сломается.

От слов Сикуры Адзума содрогнулся, словно от озноба.

— Я остановлю его. Стреляйте!

В тот миг, когда Адзума отдавал приказ стрелкам позади, грудь Сикуры слегка вздыбилась, и он прошептал:

— Рэндзё.

Одним рывком он подлетел к Адзуме и нанёс удар.

— Гх…

Адзума парировал, притянув клинок к себе. Но с пронзительным лязгом меч поддался и сломался. Удар Сикуры даже не замедлился и глубоко пронзил грудь противника. Тут же раздались выстрелы, но Сикура, не теряя ни секунды, использовал тело Адзумы как живой щит, прикрываясь им. Тот, прошитый очередью пуль, испустил дух. Нет, он, наверное, умер в тот самый миг, когда удар пронзил его сердце. То дыхание, что он использовал в последний момент, было Рэндзё. Благодаря ему он в последний раз собрал все силы и добил врага ударом Хагуна.