Онлайн книга «Агент: Ошибка 1999»
|
— Это не постполевая реакция, калькулятор, — сказал Антон тихо, себе, губами, не голосом. — Это другое. Он не мог назвать «это». Слова не подходили. Не вина — он не выбирал. Не стыд — стыдиться нечего. Что-то мутное, без синтаксиса в командной строке. И тут пришла другая мысль. Тихая. Неприятная. С задержкой, как эхо в длинном коридоре. Если бы он дорезал до конца. Все восемь пар. Чисто, полностью, без живых линий. Полное отключение. Все знают: телефон мёртв. Не «занято», не «попробуйте позже» — мёртв. Тишина. Сразу понятно: к соседям бессмысленно, у них так же. Одевайся, бери сумку, иди пешком. До Первой Градской пешком — примерно час. А частичное отключение — хуже. Антон прикинул на ходу. Если бы все восемь пар лежали мёртвыми — чистый обрыв, полная тишина в трубке, — люди сразу бы поняли: не работает. Пошли бы к соседям, убедились бы, что у них так же, и через десять минут одевались бы и шли пешком. А семь из восьми — это другое. Одна живая пара, перебросы, «занято», ещё попытка, ещё одна, потом ещё. Система вроде бы работает, но не работает, и понять, то ли авария, то ли очередь, то ли просто не везёт, — невозможно. В углу зрения вспыхнула короткая строка, будто калькулятор договорил мысль, которую Антон ночью не дослушал: ПОЛнОЕ ВЫПОЛнЕнИЕ: ПОБОЧнЫЙ УЩЕРБ — 3%. ЧАСТИЧнОЕ ВЫПОЛнЕнИЕ: ПОБОЧнЫЙ УЩЕРБ — 12%. Калькулятор был прав в цифрах. Три процента — если бы он дорезал до конца. Двенадцать — потому что он оставил одну живую пару и подарил району ещё час ложной надежды. Его, Антоново, «не стану дорезать, потому что дед за стеной» стоило Вале лишний час. Лишний час набирать «занято». Лишний час не идти к Первой Градской. Лишний час Саше одному с больным сердцем, в квартире, где трубка молчит. По-человечески оказалось хуже. В четыре раза. Арифметика. Сводить всё к цифрам калькулятор умел; не умел только жизнь вокруг них. Ошибка сидела ровно в том месте, которое Антон считал правильным: не тронул деда. Не дорезал пару. Антон пошёл дальше. Ноги делали шаги. Лёгкие делали вдохи. Тело работало отдельно от головы, а голова молчала. Во дворе мальчишка лет десяти кидал мяч в стену — гулкие удары, через равные промежутки, монотонно. Антон считал удары: раз, два, три, четыре, пять. На шестом свернул за угол. Таксофон у метро. Синий, облупленный, с трещиной на стекле кабины. Рядом ларёк, за ним подземный переход с бабушкой, продающей семечки в газетных кульках. Антон остановился. Достал жетон из кармана — медный, лёгкий, с зубчатым краем. Вставил. Набрал домашний, семизначный номер. Трубка холодная — металл, типичный таксофонный, с запахом чужих рук. Гудки. Раз. Два. Три. Катя взяла быстро. — Да? Голос ровный. Антон прижал трубку к уху. Прохожие шли мимо: мужчина с портфелем, две студентки с рюкзаками, дворник с метлой. — Привет. Всё нормально у тебя? — У нас нормально. — Пауза, короткая, как вдох. — Лёша ещё раз заходил. Мы просто чай пили. Всё в порядке. Ну… Я вечером буду. Голос ровный. Слишком ровный. Шестнадцать лет, а голос держится на усилии: отпусти интонацию — поплывёт. Антон слышал. Что-то не так. Катя не рассказывала — значит, не всё сказала. Но голос в порядке. Мелкая справлялась. Она всегда справлялась, даже когда не надо было. — Ок. Я вечером. Тебе что-нибудь привезти? |