Книга Три письма в Хокуто, страница 36 – Анни Юдзуль

Сэншу побледнел. Якко фыркнул:

— Ладно, хотите совершить самую большую ошибку в жизни – давайте!

— Самой большой ошибкой было твое спасение, – фыркнул Джа.

Якко вздрогнул, как от удара. Уши начало жечь. В носу защипало. Он сорвался с места, точно ошпаренный, и исчез где-то в коридорах бара прежде, чем Камо успел встать. Сэншу покачал головой. Джа закатил глаза и отвернулся к бутылкам. Муко допил свой коктейль.

Когда ночь миновала, Джа прошелся по бару, чтобы собрать стаканы. Сэншу уютно свернулся на одном из диванов; на соседнем дремал завернутый в тряпки Рофутонин. Джа зажмурился и потряс головой. Муко. Это был Муко.

В полумраке зала, где все еще спало, Джа растер лицо ладонями и отошел к стойке, чтобы сделать себе немного снотворного. У него был лимонно-персиковый вкус. Ночи становились все безжалостнее с тех пор, как завязалась вся эта канитель. Нервы сдавали. Успокаивать их он не спешил – от него требовалась реактивность пинчера. Он не мог позволить себе затормозить.

Его сморило ближе к утру. В бар больше никто не пришел.

Он проснулся одним из последних, когда время перевалило за обеденное. Поднялся и выбрался из-за стойки с ощущением, будто по его лицу бегают муравьи. Плечи превратились в камень, затвердела шея. Ох, им точно нужно купить пару настоящих кроватей.

Якко сидел в своем углу наказанных, как он называл его про себя, и плевал в потолок. В прямом смысле. На почтительном расстоянии от него расположился Муко. Рядом с ним Сэншу листал альбом. Он не затыкался. Музыка для ушей.

Джа вышел в центр зала, едва умылся. Кожа сияла влагой в тусклом свете ламп.

— Почему вы меня не разбудили?

Никто не ответил.

— Нам необходимо собираться. Сотня прибудет через полчаса. Вы все отправитесь вместе с ней. Муко, это твой шанс показать себя в деле.

— Он уже показывал себя в деле, – пробубнил Якко.

— Как и ты.

— Мальчики, – миролюбиво проговорил Сэншу. – Не начинайте снова. Посмотрите лучше на альбом, который принес Камо-чан!

Ах, Камо. Он тоже был здесь. Мялся неуверенно где-то в районе вешалки. Джа сокрушенно покачал головой:

— Сэн-чан, у нас с тобой будет отдельное дело.

Сэншу вскинул брови:

— Правда? Значит, нам нужно будет выйти чуть раньше?

— Да. Сейчас, или как сможем. Мы нагоним группу, не переживай об этом. Просто… нужно кое-что утрясти.

— Раз ты считаешь, что это необходимо, я подчиняюсь! – От мягкой всепонимающей улыбки Сэншу сердце Джа сжалось. Его так сложно было обманывать, хотя сам он был тем еще плутом. И как только в нем сочеталось несочетаемое?

Спину Якко от спины Муко отделяли все участники процессии и еще немного воздушного пространства. Джа остановился у дверей бара, щурясь от скрытого за облаками солнца. Оно не палило жаром, но делало все вокруг неестественно ярким, и взгляд на небо отзывался болью в глазах. Сэншу был в хорошем расположении духа: его пальцы ласкали гладкую обложку фотоальбома. Джа не смотрел внутрь; никто, кроме Сэншу, так и не взглянул. Спина Камо маячила где-то впереди. Джа затормозил у перекрестка и свернул на юг.

Бывшее буйство зеленого, царившее в сезон дождей, теперь прибилось желтым. Джа толкал кресло по улочкам, где бегали дети, сновали туда-сюда бездомные кошки и своенравные старушки с купонами на скидки. Каждый шаг наполнял его душу новым приступом стыда. То, что он собирался сделать, возможно, заставит Сэншу разочароваться в нем.