Книга Три письма в Хокуто, страница 109 – Анни Юдзуль

При всех своих достоинствах, Коннорс, увы, обладал мышлением солнечного луча в тумане. Это значило, что все, что он держал в фокусе внимания, было очень четким, но остальные вещи мгновенно меркли.

Вот и сейчас. Едва клоун свернул и Коннорс ринулся за ним, фокус сосредоточился на этом участке дороги. Прошлый утонул в белой дымке подсознания, хороня с собой запомненные повороты. Ладно. Где наша не пропадала!

Коннорс вывалился из дверного прохода, едва не потеряв равновесие. Его встретила батарея дверей под натянутой в вышине неоновой полоской. Клоуна нигде не было видно. Коннорс выпрямился и огляделся.

— Тебе направо, – послышался голос клоуна. На плечи Коннорса легли чужие руки.

Он обернулся, вскидывая автомат. Палец на спусковом крючке задрожал. Сзади оказалась пустота. Коннорс с поднимающейся откуда-то из-за тумана разума тревогой понял, что объект прижался к его спине.

Сердце упало. Он дернулся, оборачиваясь, силясь задеть его локтем. Ничего. Пустота. От мысли о клоуне, сидящем между его лопаток, как жук, бросило в пот. Да что же это за чертовщина…

Коннорс повернул голову вправо. С левой стороны выпорхнула напряженная ладонь с широко расставленными пальцами. Его пальцы против воли крепче сжали автомат.

Чужая ладонь накрыла его. Коннорс с ужасом наблюдал, как металл краснеет и оплавляется, как деформируется затворная рама и разгоряченная, обтянутая красной кожей рука уносит с собой частички металла.

Клоун выпрыгнул точно из ниоткуда, отклеившись наконец от его спины и мыслей. Коннорс перехватил автомат, из которого теперь не мог стрелять, и нанес удар наотмашь. Клоун отшатнулся. Щека мгновенно налилась красным.

Сплюнув кровь, клоун засмеялся.

— Я, вообще-то, не планировал тебя убивать. Но ты ведешь себя невежливо, а мама всегда говорила, что невежливых людей ждет царство мертвых, где сама Идзанами будет крутить вертел. Прожарка до хрустящей корочки!

Клоун вдруг вскинулся. Коннорс присел, перенося вес на другую ногу. Медленно протянулись руки, и блестящие от металла пальцы скрючились. Клоун захохотал: от этого звука по спине Коннорса побежали мурашки. Против воли все его естество обратилось жертвой перед носом хищника. Зубы, белеющие где-то в раззявленном смеющемся рту, казались острыми.

Коннорс фыркнул. Он был первым во всем. Будет первым и в том, чтобы навалять неизвестной потусторонней штуковине.

Коннорс смело шагнул навстречу. Клоун, пошатываясь, изрыгал пузыри смеха, будто последние крохи воздуха покидали его тело. Коннорса охватила лихорадочная, отчаянная решимость, страх отступил, теперь ему больше не было места внутри головы. Исчезли лишние мысли, разум обратился в движение мышц. Он сжал руки в кулаки. Широкий шаг приближал его собранное камнем тело к тонкой несуразной фигуре в бумажном воротнике.

Клоун не стал убегать. Шагнув вперед, он вытянул руки. Коннорс дрогнул. Он увернулся скорее автоматически, чем сознательно, от потенциального огневого залпа, которого… которого не случилось. Коннорс уперся спиной в темный прямоугольник двери. Клоун возник перед ним, хохоча.

— Обманули дурака! – воскликнул он и с чувством шлепнул Коннорса по шлему.

Коннорс ударил инстинктивно, практически вслепую. Враг был перед ним, но в то же время он вертелся во всех уголках его поля зрения, он был до оскорбительного подвижным, и жар его тела ощущался даже сквозь бронежилет.