Книга Остров душ, страница 89 – Пьерджорджо Пуликси

— Я так не думаю, – сказал он наконец, возвращая ей планшет.

— Если б мы попросили вас изучить культурные аспекты этого убийства, вы бы это сделали? – спросила Ева.

— Конечно, если я могу быть полезен следствию…

— Можете ли вы потратить около двадцати минут сейчас? – спросила Раис.

— Сейчас? Честно говоря…

— Кажется, эти преступления вдохновлены ритуалами сардинского карнавала, верно?

Профессор посмотрел на Еву и кивнул:

— Да.

— Можете ли вы рассказать нам об этом побольше? – сказала Мара.

Ноннис пожал плечами. Ева заметила, что он носит обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. Она обошла стол, чтобы сделать вид, что хочет посмотреть в окно; вместо этого присмотрелась к столу профессора. Там были фотографии мальчика и девочки; на одной была изображена вся семья, включая жену.

«Просто хочешь казаться хорошим семьянином или так и есть на самом деле?» – подумала Ева.

— Какую функцию выполняли эти церемонии? – спросила Раис, доставая из сумки блокнот и ручку.

— Ну, функция карнавальных церемоний была очистительной, почти наверняка вытекающей из дионисийских обрядов, плодом прямой эволюции коих они были… Празднества имели терапевтическую цель для общины, которая вслед за жертвоприношением открывала новый смысл жизни.

— Под жертвоприношением вы имеете в виду кровавое жертвоприношение? – спросила Ева.

— Изначально да. Обряды устраивались довольно кроваво. Но это было необходимо, потому что речь шла о жертве на благо общества.

— Мы говорим о сельскохозяйственном мире, не так ли? – спросила Раис.

— Определенно. Ритуал вращался вокруг природы и ее циклов жизни и смерти. Смены времен года и так далее.

— Во имя кого была принесена жертва?

— Об этом можно только догадываться. Как вы, конечно же, знаете, нурагическая цивилизация не оставила нам ничего письменного – по крайней мере, такое пока не найдено, – так что мы можем полагаться только на предположения…

— А если ритуал нарушался? – спросила Мара.

— Некоторые ученые полагают, что протосардинцы, а позднее нурагики следовали монотеистической религии с богом, который имел в себе одновременно и мужское, и женское начало. Однако огромное разнообразие небольших вотивных даров^[100] из бронзы и погребальных предметов различных видов, найденных в колодцах и в окрестностях – некоторые из них в Серри, – свидетельствуют об обычае подношения.

— То есть? – спросила Ева.

— Наивысшим подношением была сама жизнь живого существа, обычно животного. Жертвы совершались в обмен на что-то: исцеление от телесных недугов, искупление земных грехов, вмешательство божества в случае эпидемий и голода… Мотивы были разные.

— А как насчет людей? Их тоже приносили в жертву, да?

— Похоже, да, особенно в крайне сложных для нурагических кланов ситуациях. Чтобы добиться более быстрого и решительного вмешательства божества, козлов, быков и ягнят уже было недостаточно… Бытовало поверье, что можно поблагодарить судьбу, понимаемую как выражение божественной воли, отказом от ключевой фигуры для сообщества, потому что общественное считалось более важным, чем отдельный человек, каким бы иерархическим статусом он ни обладал. Это болезненное лишение приносило искупление в глазах бога или богини.

— Но при чем здесь колодцы?

— Священный колодец – культовое сооружение по преимуществу нурагической цивилизации. Вода воплощала жизнь. Спуск под землю, напротив, представлял собой переход в потусторонний мир.