Книга Остров душ, страница 70 – Пьерджорджо Пуликси

Микели с ужасом посмотрел на каменные впадины между скалами и кивнул, опасаясь провалиться в них.

Они шли с трудом, взбираясь все выше и выше. С ветвей редких деревьев, которые попадались им на пути, Микели видел свисавшие колокольчики, амулеты, сделанные из черепов животных, привязанных к бычьим нервам; ветер раскачивал их, и казалось, будто черепа смеются. Микели почувствовал, как к горлу подступил суп из нута и сала, который был его обедом. Чтобы не стошнило, он сосредоточился на каменистой земле, ставшей скользкой из-за мха, покрывающего гранит, и старался не вывихнуть лодыжку.

Когда отец жестом приказал ему остановиться, парень понял, что минеральный запах камня сменился зловонием гнилостной влаги, но его источника он не видел.

— Мы пришли, – сказал Бастьяну.

Микели в замешательстве огляделся: он не видел ничего, кроме стены сланцевой скалы. Юноша смотрел, как его отец наклонился, и, посветив на нее фонариком, увидел полость, невидимую из-за растительности, из которой исходил этот смрад.

— Мы должны спуститься туда? – недоверчиво спросил он, глядя на вход в пещеру.

Бастьяну не ответил ему: он раздвинул руками колючие кусты и пучки можжевельника и позволил себе упасть в каменные бездны, скрывавшие тайную память предков.

Оставшись один в шепчущей ночи, Микели набрался храбрости и тоже нырнул в узкую щель в чреве скалы, недоумевая, как, черт возьми, великану-отцу удалось пробраться сквозь нее. Воздух, казалось, был пропитан застойным запахом горных внутренностей, настолько интенсивным, что сворачивало желудок. Температура внизу казалась на несколько градусов ниже. Парень завернулся в пальто, чтобы согреться.

— Страшно? – спросил Бастьяну с оттенком иронии, заметив, как клаустрофобия расширила зрачки его сына. Его глубокий голос, казалось, отражался сотней эхо. Слова превратились в облака конденсата.

Микели покачал головой и последовал за отцом в каменную пасть. Через несколько метров мужчина поднял с земли факел и зажег его, осветив подземные полости мерцающим светом языков пламени и раздражая колонию летучих мышей, которая начала хаотично порхать над их головами.

— Не бойся… Здесь жили и укрывались наши предки.

— Как давно? – спросил юноша.

— Шесть, семь тысяч лет назад. Может быть, даже больше.

— Зачем мы пришли сюда?

— Ты задаешь слишком много вопросов, парень. Молчи и иди за мной.

Микели повиновался. В абсолютной тишине он последовал за отцом, который двигался во мраке пещер, уверенный, как одна из летучих мышей, шелестящих вокруг него. Через несколько минут Бастьяну остановился и отошел в сторону, чтобы позволить сыну посмотреть вниз из каменистой впадины.

Микели взял в руку факел и, осветив пространство перед собой, посмотрел вниз – и почувствовал, как у него перехватило дыхание.

— Думаешь, поэтому у них не было детей? – спросила Мара, нарушая тишину, возникшую между ними после ухода Грации Лой. – Из-за этого дела?

— Да, может быть, – ответила Ева, сидящая рядом с ней на скамейке, и ее взгляд скользил по утопающему во мраке городу. – На месте Грации я бы дважды подумала, прежде чем завести ребенка, зная, что мой муж постоянно ищет что-то в мире тьмы и насилия… Но кто знает, может быть, у них и не было такой возможности.