Книга Книжный клуб «Детективы по вторникам», страница 22 – Пьерджорджо Пуликси

Последовали внезапные приступы упадка сил, которые заставили Марцио вмешаться. С максимальной тактичностью он заметил, что, возможно, еженедельные встречи стали чересчур тяжелой задачей, и им следовало собираться два раза в месяц. Владелец книжного верил, что «выходки» Нунции были вызваны стрессом: пусть даже она оставалась энергичной, все же ей перевалило за восемьдесят. Нунция согласилась. Встречи стали проводиться реже, но ситуация не улучшилась. Даже наоборот. Ухудшение было стремительным, и уже через несколько месяцев речь Нунции перестала быть складной и логичной. Одним вечером она неожиданно впала в бессознательное состояние: расплакалась перед слушателями, которые таращились на нее со смущением и сочувствием.

То собрание книжного клуба стало для нее последним.

Хотя Марцио заявил, что никто не сможет заменить Председательницу, он продолжил проводить встречи в книжном, став их ведущим. Он тоже был экспертом по детективам: знал массу историй о книгах и об авторах, умел вовремя пошутить и оставался серьезным, когда ситуация того требовала. Но он не мог сравниться с Нунцией. Не было у Марцио ее способности собирать людей вокруг себя, не было ее спонтанности и харизмы, и уж тем более – ее врожденной приветливости. Без своего бессменного лидера группа начала распадаться. Люди медленно, но уверенно выбывали, и уже через полгода число участников клуба резко сократилось. К концу года в нем осталось лишь четверо самых преданных читателей.

Тогда Монтекристо в шутку сменил название клуба на «Следователей по вторникам».

Как всегда, первым из «следователей» пришел синьор Скалабрини. Точнее, Витторио Скалабрини. Монтекристо услышал его еще издалека: изношенный паркет скрипел под ним так, словно с минуты на минуту разлетится на щепки. Затем наступила тишина. Мужчина добрался до лестницы, покрытой ковром, который смягчал звук шагов.

Казалось, Скалабрини всегда приносил с собой осень. Даже в разгар весны или лета он одевался не по сезону: плащ, джемпер, старомодная шляпа, а порой даже перчатки. Но он не выглядел странно, скорее напоминал гостя из другой эпохи – пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века.

В тот вечер Скалабрини пришел в длинном черном пальто классического кроя из шерсти, полы которого ниспадали до самых щиколоток и делали его фигуру, и без того сухопарую и вытянутую, еще более долговязой. Голову украшала шляпа – тоже черная, с широкими полями и высокой тульей, отделанная по кругу иссиня-черным шелком. Головной убор скрывал лицо мужчины, показывая лишь выдающийся орлиный нос и острые черты.

Завидев владельца магазина, Скалабрини склонил подбородок в знак приветствия. Медленным жестом снял шляпу и водрузил ее на гипсовый бюст Агаты Кристи, который стоял на мраморном основании небольшого камина в компании бюстов сэра Артура Конан Дойла и Эдгара Аллана По, покровителей книжного. Гость погладил двух черных котов, сидевших неподвижно, словно статуи, возле камина, и опустился на стул, элегантно скрестив ноги. Голос Скалабрини был глубоким: он напоминал Марцио бархатистый тембр актеров радиоспектаклей, которые так часто слушала его мать, когда он был ребенком. Короткие серые волосы Скалабрини были образцом аккуратности: ровный боковой пробор и пышная челка отличались симметрией, которой не могли похвастаться даже аэродинамичные изгибы гоночного болида. Лицо с четко выраженными скулами было идеально выбрито и почти не имело морщин – редкость для мужчины на восьмом десятке лет. Скалабрини по-прежнему сбрызгивал волосы одеколоном, который наверняка сняли с производства еще в пятидесятых, но который до сих пор сохранил насыщенный запах, напоминавший Марцио детство. Внутренняя подкладка шляпы пропиталась этим ароматом, и, когда Скалабрини отвлекался или поворачивался спиной, Марцио касался его шляпы и вдыхал полной грудью аромат, который возвращал его в юность.