Онлайн книга «Гений столичного сыска»
|
Алексей Карпухин дошел до дома на углу улиц Краснорядской и Хлебной, поднялся на второй этаж и постучался в одну из дверей. Однако никто ему не открыл. Он постучал еще, затем прислонился ухом к полотну двери. За ней было тихо. Алексей начал стучаться громче, так, что нельзя было не услышать. Но вместо квартирной двери Катьки-шоколадницы отворилась соседняя дверь, и из нее высунулась голова девицы в бумажных папильотках[20]: — Чего колотишься как оглашенный? — А Катька где? – обернулся в ее сторону Алексей. — Нет ее. – Девица в папильотках понизила голос и, опасливо покосившись в сторону лестницы, сообщила: – Забрали ее… — Кто? – не понял юноша. — Полиция, кто… – Девица в папильотках посмотрела на Алексея, как смотрят подростки, считающие себя взрослыми, на маленьких детей. — За что? – продолжал недоумевать Карпухин. — Хмырь один заявил, будто она деньги у него украла, когда тот пьяненький у нее был. – Девица с презрением посмотрела куда-то вдаль. – Пришли фараоны[21], учинили шмон[22] и нашли у нее какую-то богатую бумагу аж на тысячу рублей, – девица перешла на шепот. – Ну и забрали… При упоминании про «богатую бумагу аж на тысячу рублей» внутри Алексея будто что-то оборвалось. Похоже, он заметно побледнел, на что собеседница отреагировала по-своему: — Да ладно тебе… Что, на Катьке свет, что ли, клином сошелся? – Она пошире открыла дверь и, оценивающе поглядывая на парня, произнесла: – Может, зайдешь? — Чего? — Может, ко мне зайдешь, говорю? – повторила девица и призывно посмотрела на Алексея. — Да нет, пойду… – рассеянно буркнул Карпухин и, повернувшись, стал, глядя в одну точку, как сомнамбула, медленно спускаться по ступеням. Когда он вышел на улицу, ветер забросил ему в лицо горсть мелких жестких снежинок. Это привело его в чувство. А что, собственно, произошло? У проститутки нашли ценную бумагу достоинством в тысячу рублей? А он-то тут при чем? Она говорит, что это его, Алексея Карпухина, процентный билет? И он дал его ей на сохранение? Чушь! Ничего он ей ни на какое сохранение не давал. Да и таких ценных бумаг у него отродясь не бывало и быть не может. Не заработал покуда. Так что ее слово против его. Ну и кому больше поверят? Ему, московскому мещанину и цеховому, не замеченному не только в противозаконных деяниях, но даже в мелких проступках и ребяческих шалостях, или какой-то там проститутке? Бывал ли он у Катьки-шоколадницы? Да, случалось. Но приходил он к ней не для того, чтобы давать ей что-то на сохранение, а за тем, чтобы… Ну, вы сами понимаете… «А может, сбежать, покуда не поздно?» – подумалось вдруг Алексею Карпухину. Но он отмел эту мысль как опасную и бесполезную (сбежал – значит, виноват). * * * Судебный следователь по особо важным делам Московской судебной палаты Иван Воловцов вместе с помощником пристава Голубицким и городовым шли к дому сына медника, чтобы задержать его и произвести у него обыск. Перед этим Иван Федорович зашел к окружному прокурору Ляпунову и уведомил его о том, что сего дня им будет произведено задержание Алексея Карпухина, подозреваемого в убийстве генеральши Безобразовой и ее горничной Сенчиной, а также сделан обыск в его квартире. Хмуро выслушав доводы Воловцова, прокурор Петр Петрович заявил в категоричной форме: |